Охотник - Данил Коган

— Он там, — она указала рукой на яму. — Он чует нас. И ждёт, когда мы расположимся на отдых. Хочет высосать нашу суть. Вырвать глаза, — она вздрогнула, будто очнувшись. — Какое мерзкое создание. Даже хуже ксара.

— О, ты гля чо, у нас тут знаток мерзостей какой образовался! С чего бы ты, альва, стала такой чувствительной к желаниям нежити?

— А ты-то что-нибудь видишь в этом месиве? — спросил я летучую катастрофу.

— Нет, — у него даже уши разочарованно повисли, — ты гля чо, ниче не вижу, зырить-сканировать. А вот госпожа черножо… остроухая чего-то чует, гля. Подозрительно.

— Я в этом ничегошеньки не понимаю, Айвена. У нежити тоже есть имена? Или что?

— Илия… ладно, ты действительно как дитя ещё в этом мире. Имена есть только у творений природы, не наделённых разумом. Имена — отражение духа. Нежить — противоестественная постжизненная форма существования разумных. У них нет имён. Только жалкие обрывки. Об обитателе ямы и его желаниях мне рассказал он, — альва любовно погладила посох. — Ведь мы уже почти друзья. Верно, мой хороший? Остался последний слог твоего имени, и все твои тайны станут моими.

Блин, весьма эротично прозвучало. Мне, конечно, хватает боевых ситуаций для слива переизбытка тестостерона, но скоро я так в дупле эротику начну находить.

— Ты в курсе, что твои разговоры с железной палкой смотрятся… странно?

Айвена посмотрела на меня с удивлением.

— Я же говорящая! Что здесь странного?

И действительно. Что странного. Да нормально всё! Нормально я сказал!

Я перевёл взгляд на ксара с хрустом грызущего амулет против нежити. Из его пасти свисали какие-то травинки, серебряная тонкая цепочка, сыпался порошок… Да сука! Достал уже этот блятский зоопарк!

— Ты что творишь, упырь гадский? Ты в курсе, что ты два с половиной серебра сожрал сейчас? — моему возмущению не было предела.

Значит, общественные средства можно беднеть-растрачивать? Вот же… ксар.

— Уймись, Илья, гля чо. Економист нашёлся. Готовлю убийственный коктейльчик для зомбей и прочих мертвых гадов. Амулет мне твой всё равно без надобности — колдовать-магичить. Не учи папку бухать по праздникам, понял?

Я молча влепил гаду затрещину, от которой тот, впрочем, легко увернулся. Вот сволочуга!

А чего я так разозлился-то на ксара? Ох ты ж нихрена себе! Внутри меня ворочалась, пока ещё медленно, но вполне явственно старая знакомая — ярость.

— Кто-то магичит прямо сейчас? — спросил я Айвену. — Моя «пустота» зашевелилась.

— Нет, прямого воздействия я не ощущаю… эй, шевелитесь, — внезапно крикнула она возящимся около куба работникам отвертки и такой-то матери. — Илья впитывает некроэнергию этого места. Нам всем не понравится, если он выпьет достаточно.

Шор что-то прошипел, дернув капюшоном, но работу реально ускорил.

Я же достал пузырёк с волшебным зельем, тряхнул. Последняя капля осталась. Ладно, сейчас мне нужна вся возможная концентрация. Капля упала на язык, вызвав приятные вкусовые ощущения мяты, смешанной с чем-то резко-горьковатым. Мысли прояснились. Наведённые эмоции ушли.

После того как мы загрузили куб на телегу, заняв четверть отведённого под груз места, пришла пора второй стадии операции «Ы», или «Охотники за привидениями и яма костей».

Морт отвёл нас к лежащим в развалинах ближайшего здания трупикам. Действительно в рядок, такие аккуратненько разложены. На месте глаз — неприятное месиво, как будто там паяльником колупались. Лежат в тенечке, бородами вверх. Все в пластинчатых доспехах, на поясах оружие. Опасные ребята. Были. На стоянке я заметил пару ружей и твердо решил их прикарманить. Хочу посмотреть, что за карамультуки цверги изобрели.

Айвена подошла к крайнему телу и, коснувшись его навершием посоха, что-то прошептала себе под нос. Череп окутался противным гнилостно-зелёным сиянием. Тело выгнулось, какая-то чёрная дрянь вытекла из него и расплылась мерзкой лужей по камням. Сперва обеззомбливаем, а уже затем…

Остальные тела немедленно зашевелились. И это в план не входило совершенно точно.

Когда я говорю «зашевелились», это значит — довольно резво начали подниматься на ноги. Сука.

Я немедленно долбанул ближайшего зомбака, тянущего лапы к Айвене, булавой в грудак. Любо-дорого смотреть, как цверги учатся летать. Даже после смерти.

Шор красивым круговым ударом срубил головы ещё двоим коротышкам.

Пошла возня!

Из ямы вдруг повалил полупрозрачный серый дым, или, может, туман, который вытянулся в направлении нашего импровизированного морга.

— Пейте зелья «Стража», — звонко выкрикнула Айвена.

Сама она немедленно выполнила своё же указание. После чего начала чертить на полу линию вокруг себя наконечником посоха. В шум схватки влез отвратительный скрежет металла по камню.

Сшибленный мной с ног зомбяк копошился в углу. Я шагнул вперёд, впечатав «Погибель» под подбородок новому оппоненту.

Зашипело. От рожи зомби пошёл лёгкий дымок, и он повторил судьбу товарища, улетев всё в тот же угол. Страйк, я считаю.

Между тем дела у нас шли не так уж и здорово. Безголовый зомби ухватился за лезвие меча Шора, вцепившись как клещ, и тянул его на себя, в то время как второй обезглавленный мертвяк пытался нанести нашему ящеру увечья какой-то смесью кирки и топора.

Врёт проклятая западная масс-культура-то. Пофигу зомбям на потерю головы. Но я, честно говоря, и раньше думал, что такое обезвреживание уже мёртвой страхолюдины выглядит как чит.

Шайя вообще устроила какую-то борьбу нанайских мальчиков. Ликанских девочек, вернее. Она зачем-то упала на ворочавшихся в углу моих подранков. Шерочка с яростным визгом не давала подняться второму, пока Шайя что-то делала с первым.

Единственным, кто оказался молодец-огурец в этой бестолковой схватке, был Ингвар.

Его топорик наносил тварям ужасные раны, из которых шёл дым, лилась чёрная жидкость. Он уложил уже троих зомбаков, и те больше не шевелились.

Я торопливо выхлебал зелье «Стража». Серая муть, валящая из ямы, заполняла помещение. На меня, по идее, подействовать не должно, но хрен его знает. Здесь границы размыты. Тут работает, здесь не работает. Нафиг нужны эксперименты.

Айвена закончила чертить свой круг, пространство вокруг неё вспыхнуло мутно-зелёным стеклом и снова погасло. После этого она сформировала на конце посоха дымный сгусток и влепила его в одного из безголовых оппонентов Шора. Тот рухнул навзничь, не подавая больше признаков нежизни.

Шор что-то сделал с мечом, тот полыхнул голубым, разваливая руки зомби и латные перчатки, которыми он удерживал клинок, и наотмашь полоснул тварь поперёк тела.

Свет солнца померк. Серая муть вокруг нас изрядно затрудняла зрение.

Я отправил в полёт ещё одного неживого коротышку и инстинктивно пригнулся.

Бодак явился во всей своей потусторонней красе и сразу атаковал меня.

Выглядела эта тварь отвратно донельзя. Призрачная и вместе с тем плотная фигура, будто сотканная