Охотник - Данил Коган

— Ну и вонищу вы развели. Будто снова в человечье поселение вернулись, — брезгливо произнесла альва, спешно покидая загаженные развалины дома.

Воняло и впрямь гадостно. Гнилью с оттенками застарелой плесени, костного праха и развороченной компостной кучи. Всё вокруг было заляпано остатками эктоплазмы, или как там называются куски призрачной плоти. И повсюду валялись сгнившие комочки. Глаза. Глаза сотен жертв бодака.

Я подхватил на руки бесчувственное тело ликанки и выскочил наружу.

Так. Дыхание есть. Уши шевелятся. Ты ж моя девочка шерстяная. Кажется, нашей гоп-команде остро не хватает клирика. Впрочем, на такой случай мы затарились двумя чудо-зельями от самой Рады. Стоимостью золотой нум каждое. Полное исцеление было обещано.

Я осторожно положил ликанку на камни, голову пристроил на рюкзаке.

Шор уже стоял рядом, протягивая золотистый пузырёк.

Молча взял у него склянку, скрутил восковую пробку и аккуратно влил золотистую жидкость ликанке в рот.

Зелье впиталось. Шайю перестало бить мелкой дрожью, и она задышала ровно и глубоко. Что ещё можно было сделать, я не знал. К телу ликанки подкралась Шерочка. Тихо поскуливая, она начала вылизывать ликанке лицо.

— С ней всё будет нормально, Илия. Тварь не могла выпить душу так быстро. Разве что немного повредила астральное тело твоей питомицы. Но для шамана это не проблема. Очнётся — залатает за пару недель, — бросила Айвена, создавшая вокруг себя какую-то сиреневого цвета ауру.

— Иногда лучше жевать, чем говорить, — проинформировал я альву. — Надеюсь, ты права насчёт астрала-шмастрала.

Я отковырял от ноги кисть мертвеца и бросил её на летающую платформу. Пальцы пробили в моей щиколотке натуральные дыры.

Дождаться, когда выветрится запах, нам не удалось. Здесь, в низине, с ветром всё было плохо, к тому же вонь от останков буквально въелась в стены. Всё наше снаряжение нуждалось в серьёзной чистке — от него тоже разило как из общественного сортира.

Пришлось обматывать морды мокрыми тряпками и выносить тела цвергов, а также оборудование, которое попросил вывезти Розенкранц. В том числе сундучок с записями экспедиции, который цверг мне настоятельно рекомендовал не открывать. Его было невозможно не узнать — это был походный сундук, раскладывавшийся в столик.

Кроме Шайи серьёзно пострадал я. На теле были отметины омертвевшей плоти. Плечо почернело и распухло. Самый сильный и самая большая мишень в команде. Остальные отделались небольшими метками на коже, вроде следов обморожения.

Шор осмотрел моё плечо, смазал какой-то ерундой из аптечки. Затем фыркнул и сказал:

— Мы продешевили. Немного правее — и ты остался бы без руки. Шайю вообще могло убить. Я не уверен, что в Рубежном есть средства, способные восстановить ткани, поражённые некрозом. Что-то тварь оказалась сильнее, чем ты нам говорил, Ингвар?

— Да я сам никогда с бодаками не сталкивался. А этот очень старый, по ходу, укуси меня пчела. Ещё со времен падения города, наверное, здесь засел. Нам, считай, повезло, паря. Без потерь проскочили. Руку Илье починим, я лично Раду попрошу заняться. Духи могут многое из того, чего не может магия или алхимия.

Шор мигнул пленкой на глазах, слегка раздул капюшон и заявил:

— Я вколю ему наш регенератор. Надеюсь, он справится. Хочу заявить: мы проявили поразительную безответственность при подготовке этой охоты. Здесь есть и часть моей вины. Нужно было настоять на более тщательной разведке. Провести архивный поиск…

— Поиск-хреноиск. Всего не предусмотреть, — прервал я причитания дракса. — Если исходить из моего опыта, крайне редко всё идёт как запланировано. Противники не обязаны действовать по нашим схемам и прикидкам. И частенько могут подкинуть сюрпризы! Всё закончилось… удовлетворительно. Хватит уже звездеть, надо идти в лагерь отмываться, а то мы от этой вони коньки скоро отбросим. Ты, Шор, в наказание за свою мнимую вину понесёшь Шайю, пока она в себя не придёт. Двинули.

* * *

Двинули — хорошо сказано. Я скорее ковылял. Хорошо, платформа практически не требовала усилий, чтобы её двигать — Ингвар справлялся один. В конце концов меня усадили на очередной обломок колонны и почти насильно влили половину второго зелья исцеления. Блин, пятьдесят серебра! Начинаю понимать нашего ксара! Деньги как вода утекают с этими ведьмачьими контрактами! Губить-калечить!

В итоге к лагерю я подходил уже очухавшимся. Даже левая рука более-менее начала шевелиться.

Естественно, никуда мы в этот день больше не пошли. Пришлось устроить санитарный день.

Зеки чуть бунт не устроили, когда их поставили в известность, что они будут отмывать цвергские трупы. Но у всех было слишком плохое настроение, чтобы выслушивать суровые мужские истерики. Так что уверен, зуб, который они на меня точили, вырос сантиметров на сорок. Не скажу, чтобы это как-то волновало. У них всегда альтернатива есть. Вон лес, вон бревно. Скатертью дорога.

Уже в лагере, когда все привели себя в порядок и «постирали» снарягу, мы оценили добычу.

Мы обязаны были вернуть только тела, кубик с земляным духом, дневники экспедиции, личное оружие погибших. Насчёт всего остального в договоре речи не было. И я не собирался так, за здорово живёшь, отдавать коротышкам приличную снарягу. Тем более, как справедливо заметил Шор, мы реально продешевили. То-то цверг так быстро согласился на условия, почти не торговался.

Так что я радовался как ребёнок трём ружьям, которые удалось извлечь с места раскопок. Вернее, двум. Одно было настолько богато изукрашено и покрыто всякими картинками, напоминающими клановые метки, что было понятно — это личное оружие. Эту ружбайку я сразу отложил в сторону, закрыв в чехле. Кстати, видел, как у зеков наших хищно заблестели глаза при виде огнестрела. Решил с ними поставить точку — надо разбавить их недовольство.

— Значит так, алкоголики и тунеядцы…

— Зачем так говоришь? Мы ишачим, слушай, как подорванные…

— Завали, борода. Свобода близка. Короче. Нам нужно сделать кое-какие дела в Рубежном в следующий заход туда. После этого мы отведём вас в поселок и отпустим на все четыре стороны. Каждый получит по пятьдесят серебра на обзаведение…

— Че? Че? Грабеж на пустом месте…

— Морт, завали! Из своих рассчитаюсь. Задолбал ты жлобством своим.

— Сам ты жлоб, Илья, гля чо. Я экономный, пилить-строгать!

— За-ва-ли! — ксар канул в сгущающуюся тьму. — Итак, теперь, когда мы этого надоедалу сплавили, продолжу. Свобода, деньги. В течение десяти дней примерно. Кроме того, за каждый день, что вы делаете полученную работу качественно и без нытья, получаете ещё пять серебра. Кто кобенится и вынуждает применять меры физического воздействия, получает только звездюли, без бонусов. Всё ясно?

— А серебряный на наши бабки — это сколько, гражданин начальник? — развязно спросил «разрисованный».

Он вообще