Чёрный сектор 2 - Кристиан Бэд

Он знал, что при ресторанах и кафе иногда имеются и гостиницы. Может, и здесь в ходу такая услуга?

— Конечно-конечно, — нервно заулыбался толстяк. — Но это будет стоить вам десятку за моё молчание. Баба ваша совсем пьяна. Откуда я знаю, что вы не затащили её сюда против воли?

— Откуда затащил? — удивился Бо. — И куда?

Он ещё только собирался затащить куда-нибудь Настю. Раньше она вполне успешно передвигалась сама. А про пункт отправления толстяку вообще лучше было не знать. Капитан велел не упоминать на Карусели о «Персефоне».

— Ну, что вы, что вы… — засуетился толстяк. — Это я фигурально. Откуда-то же вы прилетели? Наверное, издалека, да? Но, может быть, вы привезли эту девушку в мой бар силой или под психотропами? Ваш костюм — он очень нездешний, вы понимаете? Но я — могила! Да! Я — просто могила!

Толстяк вёл себя неестественно. Он потел, суетился, врал.

Бо решил, что за ними, скорее всего, следят, иначе почему этот хомо так нервничает?

Если бы следили алайцы — они бы уже напали, их бойцы не умеют терпеть. Тогда кто? Местные бандиты? Но что их насторожило?

Толстяк не мог прочесть в прессе, что Бо только что уничтожил троих алайцев. В прессу пока ещё ничего не просочилось. Значит, у него есть информаторы в ангаре?

Толстяк застыл с открытым ртом под сканирующим взглядом хатта. Он понял, что провал близок, и кортизола в его крови стало ещё больше.

Разоблачать его хатт пока не собирался. Хотя ему очень хотелось спросить этого странного человека, почему он не снизит вес, если позволяет себе так нервничать? Неужели его геном не очищен от гена набора веса, который в древние времена отвечал за накопление жира на случай голода?

И кровяное давление толстяк почему-то не регулирует. Цвет лица у него нездоровый, красный, пульс критически учащён, давление повышено на сорок пунктов.

А может — это интеллектуально дефектная особь?

Бо, подумав, удержался от вопросов. Это было нерациональное использование времени. Лучше побыстрее уложить Настю в постель.

— Так есть у вас комната? — переспросил он.

— Да-да, — закивал толстяк. — Пойдёмте со мной. Не тяжело вам? Придётся подняться на третий этаж!

Бо мотнул головой и встал.

Толстяк вытаращился: лёгкость, с которой хатт перехватил поудобнее девушку и выбрался с ней на руках из-за столика, крепко его удивила.

Изображая официантское рвение, он забрал пустые стаканы и бутылку, сунул всё это подскочившему парнишке в фартуке официанта, прошипев, как он думал неслышно:

— Ко мне унеси!

И пошёл впереди, то и дело оглядываясь.

Бо понёс за ним Настю. Лишний вес его совершенно не напрягал, а вот поведение толстяка вызывало массу вопросов.

Хатт понял, что ему придётся принимать сейчас креативное решение, иначе выспаться девушка не сумеет.

* * *

Поселив странного гостя в лучшие апартаменты для новобрачных, толстяк Маркус Козлаукас, владелец бара «Лунная корова», спустился в логово под кухней.

Он жил в подвальном этаже своего трёхэтажного бара-особняка. Один, схоронив жену и двух дочек. Больше ему никого не хотелось впускать ни в своё жилище, ни в душу.

Вот и сейчас не пришлось никому объяснять, зачем официант принёс к дверям бутылку и пустые стаканы. И зачем нужно снимать с них отпечатки пальцев и потожировые следы.

Сканер заурчал, анализируя информацию. Но отпечатки на стекле обнаружились только Федькины, так звали официанта.

Маркус нахмурился и открыл в коммуникаторе зашифрованный чат. Вместо имён там были смайлики — один страшнее другого.

Маркус нажал на красную от злости рожицу.

«Незваный гость засел у меня в номерах», — написал он.

«Имя назвал?» — ответили ему, спустя пару минут.

'Некий Борис Бо. Банковская регистрация здесь, на Карусели. Создана сегодня.

Сердце у Маркуса колотилось, когда он спрашивал у чужака регистрацию, чтобы сформировать чек на оплату. Но имперец охотно выдал все положенные идентификаторы, словно и не он только что хладнокровно расстрелял трёх алайских боевиков и должен скрываться.

Толстяк знал, что камеры в ангаре не сработали, но там было достаточно дальнобойщиков, чтобы поснимать на личные коммуникаторы и слить снимки в закрытую сеть.

И ночь теперь у владельцев Лагуны будет бессонная. Ведь непонятно, как теперь утрясать всё это с алайцами?

«Проверил данные?» — напомнил о себе смайлик.

«Да вроде бы всё нормально. Платёжеспособен».

«Он что, начал посещение Карусели с банкинга, если сегодня зарегился? Кто он вообще?»

«Да я-то откуда знаю? Вроде вполне адекватный парень, хотя Федька видел, как он тоже пил водку. А баба его — в хлам».

'Ты проверил? Это точно Настя Небудина?

«Не сумел».

«Как так? А биосканер?»

«Да нет на стакане, из которого она пила, никаких биологических следов».

«Вообще? Так, может, она — кукла, подстава?»

«А водка? Роботы не упиваются в хлам»

«А этот Борис мог уничтожить её следы?»

«Думаю, мог. Технологически Империя превосходит нас сильно, могли придумать что-нибудь незаметное».

«Жаль… Вот же скотиняка какая…»

«Делать-то что?»

«Сиди тихо, жди дальнейших распоряжений. Главное — не спугни этих двоих».

«Понял».

Маркус вырубил контакт и уставился в пустой экран коммуникатора.

Вот же принесла нелёгкая этих странных гостей. И что теперь делать? Как бы не выйти ему виноватым за укрывательство.

Может, наплевать на местных братков и лететь в торгпредство на поклон к алайцам? Ссориться с алайцами — смерть для торговца.

Но что, если ящерицы явятся в бар, начнут пальбу и всё заведение разгромят? Кто будет тогда виноват, если не он сам?

Алайское торговое представительство было совсем недалеко от Лагуны. За пару часов можно было добраться. Вернее, за пару-тройку, если учесть очереди на шлюзование и возможные задержки в полёте. Астероидный пояс всё время подбрасывал сюрпризы для навигации.

Откуда на Карусели торгпредство? Так это в Империю алайцам хода нет, разве что в наручниках или замороженными тушками для экспериментов Гендепа.

В Содружестве же алайские торговые представительства существуют вполне легально, особенно в пограничных к Империи мирах. Границы и алайцы — это вещи совместные.

А уж на Карусели, где царили клановые законы, похожие на алайские, ящерицам было просто маслом намазано — скользко, конечно, но как манит!

Маркус знал: ящерицы утверждали сейчас нового фатха, взамен недавно зарезанного — наглого и бестолкового Бариана Эки-Каяра, чтоб ему достался ад без гурий!

Фатх был не только формальным главой алайского торгпредства, но и неформальным босом всей диаспоры — и мирных торговцев, и бандитов.

Он же отвечал за общак — чёрную кассу диаспоры — и был судьёй в гражданских и