Служить и защищать - Наиль Эдуардович Выборнов

Да что ж мне не везет-то так, а?

Я уселся на кровать, и что-то впилось мне в задницу так, что я подскочил. Повернулся, увидел какую-то прищепку с цепочкой. Похоже, что у нее из чехла упало. Сгреб ее в ладонь и отправил в мусорное ведро. Ну его на хрен.

Что ж, остаются только бармен, до которого еще нужно как-то добраться, и личная помощница Гольдберга, к которой я подступаться откровенно говоря боялся.

А ведь… Если бы я не торопился, вел себя осторожнее, проработал бы улики и данные, которые дал мне Крауз, еще когда я был при значке детектива… Нет ведь, бежал, как пес за сучкой во время течки. А еще у меня были варианты, те же товарищи, с которыми можно было организовать наружное наблюдение.

Ладно. Когда жизнь бьет со всех сторон, остается только стоять и держать кулаки. Да и откровенно говоря, мне тут нужно спасибо сказать, что вообще живой. Да и жив только потому, что за убийство офицера точно возьмется ФБР, а меня больше угрозой не считают.

Я решил, что нечего тут торчать — пойду сдам ключи и уеду. Номер роскошный, конечно, но ночевать тут после того, как я случайно козырнул именем какого-то высокопоставленного мафиози, было просто неосмотрительно. А раз уж я в Западном Голливуде, то загляну в русский район.

* * *

Сперва я на такси добрался до стоянки, откуда забрал свой «Шеветт», уже на нем доехал обратно в Западный Голливуд. И сразу припарковал машину около магазина Аркадия Моисеевича. Хотелось взять еще гречки, пельменей и русской водки. Не то чтобы тянуло напиться после последних провалов, но пропустить пару рюмок — и может действительно станет легче.

Я привычно толкнул от себя дверь, и только потом отметил, что на ней висит табличка «закрыто» на двух языках — русском и английском. А секунду спустя увидел возле прилавка двоих. Одетых в спортивные костюмы, а у одного, несмотря на жару, на голове еще и вязаная шапочка была.

И один из них держал в руках нож, который направил в сторону Аркадия Моисеевича, стоящего за кассой. А второй шарил рукой за прилавком, судя по всему, пытаясь дотянуться до кассы.

Рука сама собой вновь потянулась к оружию, но его не было. Надо купить, мать его, второй ствол уже. Выяснить, какие там правила насчет полицейских, но вроде как они облегченными должны быть. И тогда у меня будет личное оружие, которое я смогу свободно носить.

Колокольчик над дверью звякнул, и тут же оба повернулись ко мне.

— Эй! — проговорил один из них на русском. — Валил бы ты отсюда!

Я выдохнул. Оружия нет, но и у них вроде тоже только ножи. Да и не смогу я отсюда уйти. Я огляделся в поисках чего-нибудь, что можно использовать как оружие. А потом левой рукой достал значок и проговорил:

— Полиция Лос-Анджелеса. Бросьте нож и и поднимите руки.

— О! Мусор, прикинь! — проговорил второй. — Ну иди сюда, мусорок.

И двинулся в мою сторону, вытащив из кармана складень и нажатием на кнопку выщелкнув лезвие.

Настроение у меня было паршивое, вот совсем плохое. А парни нарвались. И я просто двинулся ему навстречу, а когда мы оказались на расстоянии пары шагов, схватил с полки бутылку водки. Он не успел понять, что я собираюсь делать, а секунду спустя эта бутылка оказалась разбита о его голову.

Кровь, осколки стекла и водка брызнули во все стороны. Парень завалился на пол без сознания, а у меня в руке оказалось любимое оружие барных бузотеров — розочка.

— Ну, иди сюда, мудак, — сказал я на русском второму, который уже не смотрел на продавца, а замер на месте, вытянув в мою сторону нож.

И это показатель непрофессионала. Нормальный боец, изучавший ножевой бой, держит его у тела. А новички как раз вытягивают руку, инстинктивно показывая врагу — вот, мол, смотри, докуда могу дотянуться.

Он вдруг с криком кинулся на меня, махнув перед собой ножом крест-накрест. Рефлексы пусть и бывшего, но все-таки боксера, перешедшие в это тело вместе с моим сознанием, позволили мне уклониться, а потом перехватить руку.

Я резко шагнул в сторону, выронив розочку, крепче ухватил его руку, вывернул, заставив выпустить нож. И оказался сзади. Ткнул бандита под колено, а потом добавил еще и локтем по затылку. Гопник упал лицом вперед, а я сел на него сверху, прижав коленом к полу.

— Наручники есть? — повернулся я к продавцу.

— Нет, откуда, — запричитал Аркадий Моисеевич.

— А стяжки кабельные? Скотч? Хоть что-то?

Он повернулся, взял моток клейкой ленты и кинул мне. Благо неиспользованная, так что начало искать не пришлось. Я перемотал руки этому бандиту, ноги, а потом заклеил рот. И перешел ко второму, который так в сознание и не пришел.

— Хорошо, что ты появился, Миша, — на русском проговорил продавец. — Эти ведь меня не просто без гроша оставили бы, они точно порезали бы.

— Вы полицию лучше вызовите, Аркадий Моисеевич, — сказал я. — А то мало ли.

— Да нет, полиции не до нас. Я сейчас позвоню куда надо, и этих увезут, а потом проведут с ними… Разъяснительную беседу.

— Другим бандитам, что ли? — не понял я.

— Ну да… — кивнул он. — Можно и так сказать.

— И вы им за защиту платите? — спросил я.

— Платим, Миша. Все платят.

— Может, все-таки лучше полицию?

— Нет, Миша. Мы не привыкли сор из избы выносить.

— Ладно, раз так, — сказал я.

— А тебе идти лучше. Ты купить чего хотел?

— Да, — кивнул я. — Гречки и пельменей. И… — подумал было сказать «водки», да только понял, что пить мне больше не хочется. Во-первых, уже нанюхался — от разбитой бутылки тут воняло везде. А во-вторых… Вот подрался и настроение даже как-то лучше стало. — И все.

— Ты бери так, Миша, ты же спас меня.

— Точно? — спросил я у него.

— Точно, точно. И иди, не надо, чтобы парни тут полицейского видели.

— Ладно, — хмыкнул я.

Подошел к полке, взял две большие пачки гречки. Из морозильника — большой пакет пельменей. Раз уж дают, то почему бы не взять.

— А вы аккуратнее будьте, Аркадий Моисеевич, — сказал я. — Если тут такие бегают.

— Да это молодые, залетные, — махнул он рукой. — Но поверь мне, из этих парни Рябого пример сделают — больше никто не сунется.

— Как скажете, — уж чего-чего, а встревать в дела