Боярский сын. Дружинник. Часть 3 - Алексей Владимирович Калинин

Я скосил глаза. Матрёшка? Девчонка перестала плакать. Она сидела на диване, сжимая кулачки, и смотрела на Чернобая с такой ненавистью, что такому порыву позавидовал бы любой инквизитор.

— А то он вас такими плохими словами называл! — добавила она, шмыгнув носом.

— Кем? — усмехнулся я, не отпуская брыкающегося демона. — Земляным червяком? Или желтой лягушкой?

— Ой, я даже не буду повторять за ним эти грязные слова! А то потом придётся рот с мылом мыть! — фыркнула Матрёшка, поправляя рваную ночнушку.

Чернобай переводил взгляд с меня на девчонку. Его план рушился на глазах. Аристократ не сошел с ума от горя, а прислуга не трепещет от ужаса. Он вырвал-таки запястье из моей руки и отскочил на метр назад.

— Да? — прошипел Чернобай. Он ухмыльнулся. — Если ты не хочешь умирать сам, Ярославский, тогда сдохнет она.

Его свободная рука дернулась, и сгусток чёрной энергии метнулся через комнату, ударив Матрёшку в грудь.

— Твоя семья умерла при странных обстоятельствах, девочка! — быстро проговорил Чернобай. — А знаешь кто их убил? Их убили по приказу Ярославских! Они пустили твоих родителей в расход, как мусор! И поэтому ты тоже должна умереть! Твоя жизнь ничтожна! Убей себя, и ты воссоединишься с ними!

Матрёшка задрожала. Её лицо потеряло все краски. Губы задергались в беззвучном рыдании, а на глазах снова выступили крупные слезы. Взгляд стал стеклянным, расфокусированным.

Ядрёна медь! Так вот как эта тварь влияет на людей! Он ищет в них самые глубинные страхи, самые страшные травмы, а потом гипертрофирует их, вызывает ненависть к себе и заставляет совершать самоубийство! Какая же всё-таки это гнида!

— Матрёшка! Не слушай его! Всё не так! — крикнул я и прыгнул к Чернобаю.

Этот мерзавец тенью ускользнул из-под моих рук. Я должен был схватить его, но поймал лишь воздух.

— Да… я должна умереть… — прошептала Матрёшка. — Должна…

Она прыгнула вперед. Упала на колени рядом с трупом стрелка, которого я убил, и ухватилась за ствол брошенного автомата.

Всё произошло в доли секунды. Она рванула оружие на себя, перевернула его и сунула ствол АК-47 себе в рот! Палец лег на спусковой крючок.

— НЕТ! — рявкнул я.

Рывок! Скольжение! Я вложил всю доступную живицу в ноги, преодолевая разделяющие нас три метра быстрее, чем Матрёшка успела дожать тугой спуск.

Моя рука ударила по стволу.

БАХ!

Оглушительный выстрел в замкнутом пространстве ударил по барабанным перепонкам. Пуля вырвала дыру в потолке, осыпав нас кусками штукатурки.

Девчонка оказалась неожиданно сильной — магия Опасных земель превратили её мышцы в стальные канаты. Но всё же я выбил оружие из её рук, отбросил его в сторону.

— Пустите меня! Я должна умереть! — визжала Матрёшка, вырываясь из моего захвата, царапая лицо и руки. — Пустите!

Пока я боролся с обезумевшей от наваждения девчонкой, прижимая её к полу, мимо меня прошмыгнула тень.

Чернобай, поняв, что фокус не удался, решил ретироваться. С диким хохотом он бросился к окну.

— Если ты не умрешь сейчас, значит, я убью всех твоих близких! — кричал он на бегу. — И ты должен сдохнуть с этой мыслью, Ярославский!

С этими словами мальчишка рыбкой сиганул прямо в закрытое окно.

Раздался звон. Осколки стекла посыпались на пол, а твари уже и след простыл. Я успел заметить лишь, как его тело в полете изогнулось под неестественным углом. После этого он рванул в сторону, пауком скользнув по стене.

У меня было два выхода. Либо броситься за ним, выпрыгнуть со второго этажа и попытаться догнать эту сверхъестественную пакость, либо остаться и успокоить сопротивляющуюся, воющую Матрёшку, которая всё еще пыталась найти способ убить себя.

Выбор был очевиден. С Чернобаем мы ещё по любому встретимся, а вот Матрёшка…

Я навалился на неё всем весом, перехватил руки.

— Тихо! Тихо, дурёха! Это морок! Это не твои мысли! — рычал я, стараясь справиться с девчонкой.

Ух, какая же она сильная! Съездила мне по скуле так, что голова загудела!

— Елисей! Ты там⁈ — раздался бас отца из коридора.

— Да, отец, я здесь! У тебя амулет Ласковатого с собой? — крикнул я в ответ.

— Ну да, — отец появился в дверном проёме и уставился на нас с Матрёшкой.

— Дай его! Быстрее!

Отец вытащил из внутреннего кармана звездочку с рубином, бросил в мою сторону. Я перехватил его, прижал плоской частью к щеке Матрёшки.

— А-а-а-а! — взывала она и задёргалась, как будто я приложил не прохладную серебряную безделушку, а раскалённый уголёк.

И через секунду напряжение в её теле начало спадать. Демоническая сила покидала девчонку. Матрёшка обмякла, её глаза прояснились, и она разразилась уже нормальными, человеческими рыданиями, уткнувшись мне в грудь.

— Б-боярич… Елисей Святославович… — всхлипывала она, цепляясь за мою куртку. — Мне такое привиделось… Такое страшное…

— Всё закончилось, Матрёшка. Всё хорошо. Ты жива. Я рядом, — я гладил её по растрепанным волосам, чувствуя, как у самого бешено колотится сердце.

Я усадил плачущую девчонку обратно на диван, сел рядом, обняв за плечи.

Снаружи, на территории базы, звуки боя начали стихать. Одиночные выстрелы сменялись криками команд. ИСБ и гвардия Ярославских заканчивали зачистку. «Ночные Хищники» были уничтожены или взяты в плен.

Отец окинул взглядом разгромленный кабинет. Труп наемника. Выбитое окно. Дрожащую прислугу. И меня, перепачканного кровью, с автоматом в руках.

— Докладывай, — коротко бросил он.

— Заложница спасена. Потерь с нашей стороны в этом помещении нет, — я скрипнул зубами, вспоминая ускользнувшую тень. — Но, чёрт возьми… Чернобаю снова удалось смыться.

Отец чуть прищурился при упоминании этого имени.

— Чернобай был здесь лично? — его голос стал на октаву ниже.

— Да. И он пытался залезть мне в голову, отец, — посмотрел Святославу Васильевичу в глаза. Я не собирался скрывать от него то, что увидел. Время тайн прошло. — И, знаешь… в своих мороках он показал мне матушку. И женщину, которая её отравила. Женщину с перламутровыми ногтями.

Желваки на его скулах заходили ходуном, а воздух в кабинете нагрелся градусов на десять.

— Мы поговорим об этом дома, Елисей, — отрезал Святослав Васильевич.

Глава 12

Чёрт побери! К сожалению, Чернобай выскользнул и на этот раз. Ушёл, как кусок скользкого мыла из влажных рук.

В третий раз! Засранец!

Как же это начинает напрягать!

Я стоял посреди разгромленного кабинета, сжимая в руках трофейный автомат и сдерживал себя, чтобы не разрядить магазин в окно.

Нет, конечно, я был уверен, как в том, что рано или поздно маленький чертёнок снова объявится. И какой удар он нанесёт в этот раз?

Эта тварь питается чужой болью, и если он