Воин Сидона - Джин Родман Вулф

Я покачал головой.

– Значит, приступим. Было бы неплохо, если бы Нехтнефрет сперва рассказала, как вы трое познакомились.

Нехтнефрет начала:

– Ты все забываешь, Люций, но ума тебе хватает, чтобы не верить, будто женщины всегда говорят правду. Впрочем, сейчас я расскажу правду. Это будет истина от начала и до конца. Можешь потом спросить Митсерэу или Муслака. Они поведают тебе все то же самое. Мы с Митсерэу певицы, то есть незамужние молодые и хорошенькие женщины, которых можно нанять для развлечения на гулянках: мы поем, танцуем, подаем напитки и всячески прислуживаем. Еще нам покровительствует Хатхор.

– Здесь это великая богиня, – негромко подсказал Канджу.

– Она была кормилицей Осириса, – кивнул я. Услышав это, Тотмактеф округлил глаза, хотя сам же недавно рассказывал мне то же самое.

– Все верно, – подтвердила Нехтнефрет. – Девушки вроде нас нуждаются в ее защите больше, чем можно подумать, поэтому, чтобы нанять нас, надо пойти в храм Хатхор. Жрецы присматривают за нами как могут, отказывают мужчинам с дурным характером, сколько бы те ни предлагали. А если мы попадаем в неприятности, стараются помочь.

– Пока что все ясно, – заверил я.

– Это хорошо. Надеюсь, так оно и есть. Сейчас мне нужна защита, Латро. Очень сильно нужна, и благородный Канджу согласен. Здесь нет жрецов Хатхор, я полагаюсь на тебя и Муслака.

Я дал слово защищать ее по мере сил.

– Спасибо. Меня просили рассказать о нашем знакомстве. Вот как все было. Вы с Муслаком заглянули в храм Хатхор в Саисе. Это наш с Митсерэу родной город.

Я кивнул.

– Муслак присматривал себе речную жену и выбрал меня. Ты говорил, что тебе жена не требуется, но потом увидел Митсерэу и захотел ее. Тогда еще, кроме Муслака, друзей у тебя не было.

– Муслак – наш капитан, – негромко объяснил Канджу.

– У тебя и сейчас нет друга лучше, Латро. Ты, может, этого не знаешь, но так и есть, а я нравлюсь ему так же, как Митсерэу нравится тебе. Вчера мы с ним ночевали в городе. Правда, не с тобой и Митсерэу, а в другой гостинице.

Я вспомнил место, в котором проснулся, и покивал головой.

– Час был поздний, и мы оба спали. Напились пива, ну и… сам знаешь, что бывает после. Однако посреди ночи меня, должно быть, разбудила Хатхор. Открываю глаза и вижу над собой женщину с кривым ножом. Лезвие блеснуло в лунном свете, лившемся сквозь щели в ставнях, и я схватилась за клинок. Вот, погляди.

Она сняла повязку. На ладони был длинный, хоть и не глубокий, порез. Еще свежая рана была обработана желтой мазью.

– Я закричала, Муслак вскочил, а женщина выбежала. Муслак запер комнату на засов, и только потом мы вернулись в кровать. Дождались, пока кровь перестанет течь, и поговорили. Я думала, мы заперлись, но была… навеселе, знаешь ли, и могла ошибаться. Муслак помнил, как запирал дверь. Он, конечно, осушил несколько чаш пива, однако мог выпить и больше, да не опьянеть настолько, чтобы ночевать в подобном месте с открытой дверью. Так вот, засов лежал на полу. Муслак подобрал его и вернул на место.

Я спросил, как женщина проникла в комнату. Нехтнефрет пожала плечами.

– Вот ты мне и скажи.

– Тотмактеф? – улыбаясь, попросил Канджу.

– Есть у меня догадка, – сказал писец, – и благородный Канджу с ней согласен. Эта женщина – если она та самая, которую видели остальные, – часто ходит в сопровождении большой черной кошки. – Он помедлил, а затем спросил у меня: – Ты когда-нибудь видел леопарда, Латро?

– Не знаю. Может быть. Шкуру его точно видел этим утром.

– Да, думаю, ты видел ее в храме Упуата. У нашего народа всякий первосвященник носит шкуру леопарда как знак принадлежности к сану. Раз уж ты видел эту шкуру и помнишь ее сейчас, то должен иметь кое-какое представление о размерах леопарда. Он куда крупнее обычной кошки, но меньше льва.

Я кивнул.

– Эта кошка примерно такого же размера, только она черная, а не пятнистая. Она могла бы влезть в окно по наружной стене гостиницы. Я частенько видел, как кошки карабкаются по глинобитному кирпичу. Оказавшись внутри, она могла приподнять засов зубами.

Нехтнефрет изобразила сомнение, каковое испытывал и я сам.

– Ее могли натаскать на это, – утверждал Тотмактеф. – Мы и не таким трюкам животных обучаем.

– Бабуин подошел бы лучше, – заметила Нехтнефрет. – Его и натаскивать проще, и лапы у него как руки.

Я согласился, прибавив:

– Судя по словам Нехтнефрет, женщина сбежала, увидев, что спавший в комнате мужчина.

– Муслак.

– проснулся. Стала бы она бежать, если бы ее стерегла огромная кошка?

Нехтнефрет прибавила:

– Муслак держал у кровати меч.

– Ты видела кошку? – спросил я.

Она покачала головой.

Тотмактеф сказал:

– Мужчина с мечом убил бы зверя в мгновение ока. Женщина просто не хотела лишиться питомца. К тому же она могла отправить его в коридор, сторожить дверь.

Я спросил писца, уверен ли он – и Канджу, – что эта женщина с нами на борту.

Ответил Канджу:

– Может показаться, что она на корабле с самого начала, хотя выходит лишь по ночам.

Я предложил осмотреть корабль, поискать ее. Тотмактеф напомнил, что это уже было сделано. Мгновение назад я спросил Урея, принимал ли я участие в осмотре. Он говорит, что на сей раз я не был числе искавших.

Я сижу в тени и записываю. Мы только что проплыли мимо трех кораблей, груженных лесом; Муслак говорит, что они плывут из дельты в Уаст. А у таинственной женщины, случаем, нет своего корабля? Или лодки, на которой она преследует нас? Урей необязательно говорит правду.

* * *

Я перечитал записанное. Спешу прибавить: сегодня мы с Муслаком постараемся заночевать в одной гостинице. Сговорились еще и на том, что я буду бдеть всю ночь.

Скарабей должен меня направлять, но у него нет крыльев. Без сомнений, они отломались.

Глава XVII

Всезверь[15]

Кошка, что сопровождает женщину, просто ужасна. Сейчас-то легко писать, будто я не испугался; но какой смысл тут душой кривить? Если уж я сам не могу доверять тому, что пишу, зачем тогда дневник? К тому же страх – неизменный спутник всего, чего боятся. Любой человек, когда-либо ходивший по земле, испытает страх, глядя в глаза пантере.

Мы в Уасте Тысячевратном. Я сказал Митсерэу, что в городской стене не бывает тысячи врат. Не может же она состоять из одних дырок. В Уасте нет стены,