Гладиатор - Весёлый Волшебник

Он глянул на меня, хитро сощурился.

— Я на тебе кое-что поимею, Арн. Самую малость. Но поимею. Дохлый ты мне прибыли не принесёшь.

Рудольф вернул тряпицу на горшок. Сел спиной к стене, лицом к пустеющему двору.

Бойцы уже разбредались по камерам.

— Что сказал Бранд? — спросил Рудольф.

— О чём? — не понял я.

— О твоём секрете.

Рудольф указал на мою руку… левую.

Я сжал её в кулак.

— Ничего.

— Ты говорил: он заметил.

Я кивнул.

— Говорил. Заметил. Пока никакой реакции.

— Странно, — сказал Рудольф.

— Почему?

Рудольф огляделся. Снова посмотрел на меня.

— Повар болтливый, — сказал он. — Пока у котла возится, всякое рассказывает. И ему много чего рассказывали. Интересного.

Рудольф замолчал, большим пальцем потёр ноготь мизинца. Посмотрел на банку с мазью.

— Например? — спросил я.

— Он слышал, что…

Рудольф сощурился, словно всматривался в тень у дальней стены.

Продолжил:

— …Бранд обещал хозяину бойца. Сильного. О котором заговорят в Риме. О бойце, и о людусе Требония. Даже тренировал такого… обоерукого.

Рудольф опустил взгляд на мою левую руку.

— Повар сказал: тот хорошо сражался и левой, и правой рукой.

Со стороны дома послышался смех.

Рудольф замолчал.

— Где сейчас тот боец? — спросил я.

Хлопнула дверь.

Рудольф пожал плечами и ответил:

— Убили.

Посмотрел мне в глаза.

— Береги себя, Арн.

Он поднялся, отряхнул тунику.

Горшок остался на земле у моих ног.

— Мазь втирай на ночь и с утра, — сказал Рудольф. — Горшок вернёшь, когда мазь закончится. Или когда руку вылечишь.

Он развернулся и побрёл к воротам.

Я остался у стены. Видел, как Рудольф прошёл мимо охранника — тот даже не взглянул в его стороны.

Правая ладонь горела. Я опустил на неё взгляд, принюхался. Запах мёда напомнил мне о походе к местной лекарке, о Хлое. Я вспомнил, как выглядела её укутанная в тунику фигура. Улыбнулся.

Заметил движение — поднял глаза.

Увидел Бранда.

Мы секунд пять смотрели друг другу в глаза.

Затем Бранд сказал:

— Завтра встанешь раньше.

Не латынь — Бранд произнёс понятные мне слова: на нынешнем варианте немецкого.

— Насколько раньше? — спросил я.

Бранд развернулся и пошёл к дому. Будто призрак: совершенно бесшумно.

«Насколько раньше?» — повторил я теперь уже мысленно.

Только теперь удивился, что спросил у Бранда именно об этом. Не поинтересовался: зачем.

* * *

«Зачем» — это я узнал утром, когда засов на двери моей камеры чиркнул ещё до рассвета. Я не спал, лежал уже одетый, прислушивался: совет Бранда я воспринял серьёзно. Поднялся и подошёл к двери. В проёме — не охранник. Бранд. В руках он держал масляную плошку, огонёк в которой дёргался и облизывал жёлтым языком глиняные стенки. Дакс ещё лежал, посапывал во сне.

Я вышел в коридор. Бранд повёл подбородком: велел идти за ним.

Двор прятался во тьме. Ни ламп, нифакелов. Из дома не доносилось ни звука. За воротами прогромыхала телега — явно гружёная, колёса застучали по камню вразнобой. В траве у стены застонал сверчок, один, упрямо. Но с кухни уже потянуло дымком. Бранд привёл меня к палусам, снял со стойки деревянный меч, подал его мне: вложил в левую руку. Указал на столб.

Я встал в стойку. Начал связку, сразу в полную силу, без раскачки: замах, дуга, доворот… Бранд поймал мой локоть на третьем довороте. Придержал его. Не дал моей руке уйти вправо. Повёл мою кисть дальше сам — влево по дуге, круговым движение, будто огибая появившуюся перед столбом невидимую преграду. Кисть прошла памятную точку и не сорвалась.

— Не назад, — сказал Бранд. — Вокруг. Всегда вокруг.

Отпустил.

Я повторил движение.

На довороте рука снова потянулась вправо — я подавил рывок, повёл кисть влево круговым движением, как показал Бранд. Клинок дошёл до столба чисто, не клюнул вбок. Ещё раз. И ещё. Бранд подобрал с земли щепку — обломок плетёной обшивки щита. Согнул её в дугу перед собой. Подержал согнутой, чтобы я разглядел изгиб. Провёл этой дугой по воздуху — вбок, вокруг, за невидимый край.

— Прямой бьёт, куда смотришь, — сказал он. — Кривой заходит за край. За щит.

Он бросил щепку в песок

— Рука уже учится. Меч — потом.

Я понял не каждое слово. Но главное разобрал: кисть выводить по дуге — проносить меч вокруг столба, под воображаемый щит.

Повторил движение — как и показал Бранд.

— Ещё, — сказал Бранд.

Отступил в темноту, к стене. Я снова провёл связку: замах, прочертил дугу, доворот — меч пошёл влево, вокруг воображаемого щита. Рядом с плошка на земле раскачивались тени. На стене металась чёрная рука с мечом. Она дробилась, расщеплялась на несколько полос, и каждая обходила невидимый край воображаемого щита.

За воротами прошла вторая телега.

На кухне брякнул о котёл черпак.

Шаркнули мои сандалии.

Я проводил связку за связкой. Всё увереннее. Меч раз за разом вычерчивал в воздухе дугу и врезался в деревянный столб — в прятавшегося за воображаемым щитом воображаемого противника.

— Хватит, — сказал Бранд. — Завтра продолжишь. До света.

Он развернулся и ушёл в темноту. Плошка с маслом осталась у палуса.

Я опустил меч. Левая рука гудела от плеча до кончиков пальцев. Я согнул и разогнул кисть. Пальцы двигались легко, уверенно.

Небо за восточной стеной посерело.

Я переложил меч в правую руку и встал к столбу.

Глава 11

После завтрака двор заполнялся по заведённому порядку. Тироны, зевали, кутались в туники. Друг за другом они шли вдоль восточной стены к палусам — неохотно, едва переставляя ноги: ещё не прошла вчерашняя усталость. Ветераны выходили во двор позже, по двое-трое. Они не спешили. Холодный песок скрипел под их сандалиями. Во дворе пахло пылью, с кухни несло подгоревшей кашей и дымом. Солнце ещё не встало над стеной, и тени у палусов лежали длинные: едва ли не пересекали весь двор и почти дотягивались до самых ворот.

Я наблюдал за тем, как Дакс встал к своему столбу, как он помотал головой, прогоняя сонливость. Видел, как он будто бы неохотно поднял деревянный меч, взвесил его в руке. Оглянулся на меня, ухмыльнулся уголком рта. Примерно минуту наблюдал за тем, как я колочу мечом палус. И тоже ударил по деревянному столбу. Дерево гулко отозвалось на его удар. Дакс бил без замаха, словно экономил силы: точно готовился ко многим часам нескончаемой тренировки — как это было вчера, позавчера и наверняка будет завтра и послезавтра.

Бранд появился во дворе, как всегда, бесшумно. Тироны у иалусов при виде него разом смолкли. Я обернулся —