Колонисты - Аксюта Янсен

да в вечернем меню появлялись лёгкие алкогольные напитки. Которые Ася до сих пор так и не попробовала, хотя док и разрешил. Разве что просил не увлекаться. Ну и собиралась на такие мероприятия, если не вся команда корабля, то почти.

Сегодня у неё не было настроения становиться звездой вечера — новенькая девушка, в преимущественно мужском коллективе, неизбежно привлекала к себе повышенное внимание, но к обществу её влекло, потому запираться в своей каюте не хотелось. Компромиссный вариант был найден очень быстро — Ася поднялась на галерею, что шла по стенам вокруг всей зоны отдыха (на неё вели выходы со второй палубы) и уселась на ней, свесив ноги вниз и уложив руки на нижнюю из перекладин поручня. Удобно. И вроде бы вместе со всеми, и немного одна.

— Чай. Ирисовый с ромом. Рома чайная ложка, так что можешь ничего не опасаться.

Рядом с ней на пол приземлилась толстостенная кружка и следом за ней тарелка с нарезанным разноцветными кубиками непонятно чем. Лен. С присущей ему бесцеремонностью уселся по другую сторону от тарелки, скопировав её позу.

— Ты так уверен, что мне необходим чай и непременно с ромом? — Ася медленно и, словно бы лениво повернула в его сторону голову.

— Не необходим, — бодро отозвался Лен. — Чай — это просто в качестве извинения за то, что вторгся в твоё уединение. А с ромом — потому, что вкусно. Мне, по крайней мере, очень нравится.

Она отпила пару глотков — правда вкусно. И подумала, что зря ничего не прихватила с общего стола — забыла просто. И, словно бы подслушав её мысли, Лен добавил:

— И с тарелки то-другое прихватывай, а то док жалуется, что ты то и дело забываешь поесть.

Это было вполне в характере Лена, настойчиво предлагать что-нибудь из того, что ему самому очень нравится.

— Забываю, — согласилась Ася и отпила ещё чуть-чуть. Горячая терпко-сладкая жидкость прокатилась по организму, согревая его и даря ощущение уюта. Перебивать этот вкус чем-то иным не хотелось, так что на тарелку Ася взглянула без особого интереса.

— Непросто тебе с нами, — попробовал он закинуть удочку. Надо же с чего-то начинать, а эта фраза подойдёт к началу практически любого разговора.

— Мне с собой непросто, а с вами нормально, — поправила его девушка.

— Это ты про то, что никак не получается вспомнить свою прошлую жизнь? — осторожно предположил Лен. Тема эта могла оказаться как чрезвычайно болезненной, так и ничего, нормальной.

— И это тоже, но не только, — кивнула Ася, соглашаясь, и была при этом достаточно спокойна, чтобы Лен расслабился и решил, что без опасений может поднимать в разговоре самые разные темы. — Иногда я что-то делаю или говорю, что вызывает странную реакцию, а понять, в чём дело, что не так, я не в состоянии.

— Это когда я не обрадовался, что ты меня за человека не посчитала?

Он, собственно и присоединился к девушке, чтобы найти повод задать этот вопрос. Не потому, что так уж хотел знать на него ответ — Линлей на этом настаивал. А он упорный — всю душу вытянет, но своего добьётся. И не соврёшь, что было — ложь доктор чувствовал лучше любого детектора.

— Да, с моей точки зрения, — она окинула взглядом общавшихся внизу колонистов, — вы все не совсем люди.

Как раз в этот момент активно что-то рассказывающая и бурно жестикулирующая Затта, смахнула со столика свой бокал и тут же поймала его, ещё не долетевшего до пола. Фантастическая же реакция, а они не видят в этом ничего особенного, на это мелкое происшествие даже внимания никто не обратил.

— Мы настолько отличаемся? — удивился Лен — к такому повороту он не был готов. Ну, ладно-то он, но остальные… вроде бы никаких существенных вмешательств в генетику обычных людей не проводилось.

— Ну, то, что вы отличаетесь чисто внешне, я уже говорила — по крайней мере, выглядите вы, на мой взгляд, весьма непривычно. Но и вот так поймать в полёте падающую вещь, как это только что сделала Затта, я бы не смогла. По моим ощущениям, это что-то, что находится за пределами возможностей обыкновенного человека.

— А, — он прочесал пятернёй шевелюру, что-то такое припоминая, — ну это, когда исправляли генетические дефекты — которые понакопились в общечеловеческом генофонде, поисправляли заодно ещё и некоторые баги, которые были заложены в организм человека изначально, к примеру, кое-какие, нервные связи подключили напрямую, а не через обходные пути. За счёт этого увеличилась скорость реакции. Но ведь, по сути, это же такие мелочи!

Ася первый раз и на себе почувствовала, что значит: «как пыльным мешком по голове стукнули». Она-то почто шутила, когда говорила, что все здесь не совсем люди, а оказалось, и правда…

— Это что, например? — она, повернув голову, заглянула ему прямо в глаза.

— Это, — Лен нахмурился, отыскивая в памяти давно выученное и прочно забытое, но смог наскрести только: — Но это же не какое-то принципиальное изменение, всего лишь немного спрямили путь, по которому проходит сигнал. Но ты это лучше у доктора спроси, или вон, у Дельты, а то я в медицине не слишком силён.

Ася только головой покачала.

— Мне вообще сложно представить, как человечество дошло до такого, чтобы менять свою природу. Ладно болезнь какую вылечить, но это…

— А мы референдум по этому поводу устроили, — в очередной раз огорошил её Лен. — Ну, то есть, не прямо мы, а наши предки несколько сотен лет назад — это, на самом деле, давняя история. Ну, то есть, сначала считалось, что генетические изменения — личное дело каждого человека или, если уж так получается, его родителей. Но потом, постепенно мнения сложились, что нет, не личное, потом эти измененные гены передадутся потомкам и неизвестно кому попадут. Так что это дело всего человечества, всему человечеству, целиком, и решать, каким оно хочет выглядеть. Человечество радикальные изменения своего облика, вроде постоянно сменяющихся зубных батарей, не одобрило, но некоторые, не слишком отражающиеся на внешнем виде изменения, пропустило.

Ася в очередной раз покачала головой и выдала неожиданное:

— Хорошо, что я на этом корабле оказалась.

— Это почему это? — опешил Лен. — Нет, я понимаю, что мы тут все со всех сторон прекрасные, но в чём, собственно, везение?

— Да вас здесь всего-то