Когда наступает тьма - Биа Стилл

Ночной Король кивнул и обратил взор к земле.

— Тогда мы пойдём к ней. Вернём её из мрака.

Амеран сидел на полу склепа рядом с каменным гробом, в который они с Глобом положили Саяну. Глоб уже ушёл выше, чтобы дать ему время проститься с любимой. Старик просто не мог видеть его боль. Да и никто не смог бы.

Амеран держал её холодную руку, прижимая к своей груди, где ещё бился его предательски живой пульс. Как он посмел остаться в живых, когда она отдала всё?

— Я не знаю, как жить без тебя, — прошептал он, и его голос был просто шёпотом, поглощённым тишиной подземелья. — Я поклялся, что буду жить за нас обоих. Но я не знаю, как это сделать. Каждый вдох кажется предательством. Каждое биение сердца словно крик о помощи, который ты никогда не услышишь.

Он поцеловал её холодный лоб, и слёзы текли по его щекам без остановки.

— Я расскажу им о тебе, — продолжил он. — Когда этот город восстанет, когда Илиас падёт, я расскажу каждому живому существу, что ты была героиней. Что ты была королевой. Что ты спасла больше людей своей смертью, чем все рыцари Ордена своей жизнью.

Земля вдруг под ним вздрогнула. Амеран поднял голову, инстинктивно вскочив на ноги. Звук был низкий, похожий на гул землетрясения, но слишком ритмичный. Это не землетрясение. Это было что-то другое.

Стена подвала, та, которая была сложена из древних камней катакомб, начала светиться. Чёрный, почти фиолетовый свет просачивался сквозь щели между камнями. Свет нарастал, становился всё более интенсивным.

Дверь катакомб распахнулась с грохотом. И из темноты вышли они. Десятки фигур, силуэты которых казались вырезанными из самой тьмы. Это были вампиры. Дикие, давно забытые, почти легендарные. Их глаза светились холодным серебром, их кожа была чёрнее ночи, их присутствие заполнило подвал, как живой организм. Впереди них шёл Ночной король.

Амеран инстинктивно встал между ними и гробом Саяны, его рука потянулась к мечу, который он оставил рядом.

— Отойди, воин света, — голос Ночного Короля был глубоким, как катакомбы под его ногами. — Мы не пришли за тобой. Мы пришли за нашей королевой.

— Она мертва, — ответил Амеран. — Я похоронил её сам.

— Мертво только тело, — произнес старый вампир. — Но кровь Лакари не знает смерти. Если её желают вернуть достаточно сильно, если достаточно крови пожертвовано, если достаточно силы отдано... она вернется.

Амеран смотрел на него, пытаясь понять, является ли это спасением или новым проклятием.

— И какова же цена? — спросил он.

— Высокая, — кивнул Ночной король. — Каждый из нас отдаст часть своей жизни, своей силы. Мы станем слабее. Некоторые из нас могут не пережить обряд. Но королева вернется. И она будет нашей.

— Она не будет никому принадлежать, кроме себя, — холодно произнес Амеран.

Король ночи улыбнулся, обнажая древние клыки.

— Вот почему мы её спасаем. Потому что она достаточно сильна, чтобы выбрать свой путь. Но сначала нам нужно вернуть её.

Вампиры начали двигаться. Они встали вокруг гроба Саяны кругом, образуя живое кольцо боли и силы. Ночной король встал в центре, прямо перед её телом, и начал петь.

Это не был звук, который можно было услышать. Это была музыка костей и крови, симфония тьмы, которая существовала задолго до того, как люди выучили свой язык. Вампиры присоединялись к его пению, каждый добавляя свой голос в гармонию смерти и возрождения.

Их вены начали светиться изнутри чёрным светом. Один за другим они входили в транс, их кровь текла из носов, из ушей, из-под ногтей. Они отдавали себя, отдавали свою силу, свою жизнь, свой возраст, вливая всё это в обряд.

Гроб Саяны начал светиться.

Амеран упал на колени, ошеломлённый мощью магии, которую сейчас наблюдал. Это не была магия Ордена — холодная, рассчитанная, контролируемая. Это была магия первобытная, дикая, абсолютная. Это была магия любви и отчаяния, преданности и отказа принять смерть.

Чёрное пламя окутало гроб, и Амеран услышал голос, который звучал так, будто приходил из глубин земли, из первых ночей мира. Это был голос Саяны. Она кричала. Не от боли, а от пробуждения. От возвращения. От того, что смерть отступала перед волей целого народа, которого она спасла.

Чёрное пламя угасло. И Саяна открыла глаза. Её первый вдох был гулким, как ураган. Тело содрогнулось, руки сжались в кулаки. Она поднялась из гроба, как восставшая из мёртвых, и воздела руки к небу, к земле, во все стороны сразу. Её кожа была белой, как снег, а её глаза… О боже, её глаза! Они горели золотым огнём, но не просто золотым. В них плескалась вся ночь, вся тьма, вся древняя мощь её рода.

Вампиры вокруг неё упали на колени. Они выглядели истощёнными, некоторые были настолько слабы, что едва дышали. Трое из них просто рухнули на землю, не пережив обряд, как и предупреждал Король ночи. Но умирали они с улыбками на лицах, потому что их королева была жива.

Саяна осмотрела своё тело. Вместо платья лохмотья, а плоть была прозрачной, как будто она была сделана из льда и лунного света. Но она была целой. Она была живой. Затем её взгляд упал на Амерана. Одно мгновение они просто смотрели друг на друга, через пропасть между жизнью и смертью, между человечеством и чудовищем, между мечтой и реальностью.

Амеран не двигался. Он не верил в то, что видит. Он думал, что горевал, что его разум создал галлюцинацию, как способ справиться с болью. Но потом Саяна сделала шаг. Её ноги коснулись холодного пола подвала, и она шагнула вперёд. Еще один шаг. И еще один. Она дошла до него и упала на колени перед ним так же, как её народ упал перед ней. Но сделала она это не из почтения.

— Амеран, — прошептала она, и её голос был одновременно живым и мёртвым, нежным и грозным. — Ты здесь. Ты живой.

— Ты... ты вернулась, — выдохнул он, протягивая руку, боясь прикоснуться к ней, боясь, что она растворится, как призрак.

Саяна взяла его руку. Её кожа была холодной, но живой, пульсирующей. Она переплела пальцы с его пальцами и прижала его руку к своей груди, туда, где ещё билось её сердце.

— Я помню всё, — сказала она. — Я помню, как умирала. Помню твой крик. Я помню, как ты держал меня. И я помню… я помню, что они пришли. Мой народ.