Князь Андер Арес 12 - Тимофей Грехов

— И тебе не скучно?

— Поверь, скука — это самое недооценённое удовольствие на свете. Я ей наслаждаюсь.

Соня покачала головой.

— Хочешь, я с папой поговорю? — Соня вернулась к деловому тону. — У него полгорода знакомых, пристроит тебя так, что через год партнёром станешь.

— Вот только не с папой, — я поднял ладони.

— Почему?

— Потому что я мужчина. Не лишай меня гордости. — Я проглотил последний кусок яичницы. — Не подумай, я не из тех, кто лбом пробивает стены, стараясь всего добиться собственными силами. Но сейчас я принимать помощь от твоего отца не собираюсь.

Мне была приятна забота Сони. Просто она как-то уж резко взялась. Я даже быстренько «подслушал её мысли», но ничего подозрительного не нашёл. Мне было с ней хорошо, и нравилась она мне сильнее, чем я готов был признать вслух. Но проблема в том, что рассказывать «кто я» в скором времени не собирался. Слишком рано.

Имелась и сторона сугубо практическая. Мне нужно было много времени для того, чтобы заниматься своими делами. Поэтому наши отношения я хотел пока оставить как есть. Насколько затянется это «пока», я старался не думать…

Соня вздохнула, набрала воздуха, явно собираясь развивать тему… и тут у неё зазвонил телефон.

— Да, слушаю, — она глянула на экран и поморщилась, потому как девушка на том конце слишком быстро тараторила.

— Соня, у нас завал! Полный! После новостей про возобновление рейсов народ как с цепи сорвался, брони висят вторые сутки! Оператор квоты подтверждает через раз, по весенним чартерам вылезли двойные продажи. У людей путёвки на руках, а мест в самолёте нет, понимаешь⁈ Требуют либо деньги сегодня, либо свои же даты, а даты давно проданы! В новосибирском офисе очередь на улицу выходит, девочки не выдерживают, одна уже заявление положила…

— Так, стоп. По порядку, — Соня прижала телефон плечом и подтянула к себе салфетку. Ручка нашлась рядом с сахарницей. — Оператору звонишь и требуешь письменное подтверждение квот, устные обещания мы больше не принимаем. Возвратникам предлагаешь деньги в течение недели либо перенос с доплатой за наш счёт. Скандалистов записывай отдельным списком, с ними я поговорю сама. Заявление пусть заберёт, премию выпишу… Всё, я через час выезжаю. — Соня посмотрела на часы. — К обеду, если на трассе снова ремонтных работ не затеяли, буду в Сибе.

Она положила телефон и посмотрела на меня.

— Не думай, что этот разговор закончен, — сказала Соня. — Но сейчас мне очень надо в Новосибирск и, судя по масштабу бедствия, меня не будет несколько дней. Как только вернусь, продолжим с этого же места. — Она помолчала и прищурилась. — Слушай… а поехали со мной? Посмотришь изнутри, чем я живу. Кто знает, вдруг понравится, и станешь моим замом. Юрист с боевым прошлым в турагентстве… да у меня половина проблем рассосётся от одного твоего вида.

— Сонь, это плохая идея, — тут же сказал я.

— Почему это?

Причин имелось несколько. Смешивать работу и отношения — затея из тех, что исправно губят и первое, и второе. К тому же на ближайшие недели у меня были собственные планы, о которых ей знать не полагалось. Вслух я озвучил третью причину:

— Потому что единственное место, где я готов выполнять твои приказы — это постель.

Соня поперхнулась кофе и рассмеялась.

— Засчитано, — она поднялась из-за стола. — Так и быть, в следующий раз мы порепетируем этот сценарий. Уж что-что, но с фантазией у меня всё в порядке.

— Буду этого ждать.

Соня покосилась на часы, потом на меня.

— Нет, — отговаривала она себя. — С тобой по быстренькому не выйдет, да и после секса с тобой нужно ещё полчаса приходить в себя… Так что, Соколов, сегодня твоя царевна Лебедь оставит тебя без сладенького.

Я кивнул, не став наставить, и пока она собиралась вызвал ей такси. Ей нужно было доехать до своего дома, собраться нормально, и уже потом отправляться в путь.

Сев в такси, Соня опустила стекло, поцеловала меня на прощание и велела не скучать.

— И всё-таки, подумай над моим предложением, — добавила она.

— Хорошо, — ответил я и такси тронулось. Я постоял во дворе, глядя вслед машине, и поднялся домой.

Дома я заварил свежий чай, устроился на диване и включил телевизор.

Смотрел я его теперь почти постоянно. Ведь быстрее источника информации о том, где я нужен, у меня попросту не имелось.

Мир после подписания бурлил.

Шёл обмен пленными по формуле «всех на всех». Колонны техники тянулись по домам, эшелоны с дембелями обещали к декабрю, и я не забывал про данное Кудеснику слово про поляну с шашлыком.

В Европе временные администрации разбирали завалы, оставшиеся от прежних кабинетов, и параллельно стартовала первая неделя расформирования НАТО. Объединённые командования распускали строго по графику, с комиссиями и описями.

Показали и репортаж из Гааги, где шли слушания по делам прежних европейских кабинетов. Бывший генсек альянса на скамье с наручниками на руках, больше не улыбался своей знаменитой улыбкой. Защита строилась на том, что планы «не были приведены в исполнение», и приглашённые юристы в студии спорили потянет ли это на смягчение. Судя по лицам в зале, верилось в такой исход слабо. Попытку организации ядерного взрыва ему вряд ли простят.

— «Работает, — пронеслась у меня мысль. — Со скрипом, с оговорками, но работает».

Через час я начал телепортироваться по городам России.

Скрываться я больше не собирался. Надобность в сонных чарах отпала вместе с ночными вылазками. Я проявил себя, обо мне знали во всём мире, так какой смысл скрываться? Никакого…

Договор подписан, обещание «исцеления придут в каждую страну» я дал с трибуны на весь мир, и прятаться после такого стало бы попросту нелепо. Теперь я появлялся открыто, средь бела дня, при полном стечении народа.

Первым в списке стоял Воронеж.

Телепортировался прямо в холле областной больницы, между регистратурой и гардеробом. Очередь к окошкам тянулась от входных дверей, человек на сорок, с талончиками и файликами анализов в руках. Секунду стояла тишина. Потом бабушка у окошка выронила номерок, охранник у турникета медленно стянул с головы фуражку, и очередь распалась. Люди отступали к стенам и крестились, кто-то дрожащими пальцами тянул из кармана телефон, и регистраторша за стеклом так и застыла с чьей-то картой в руках.

— Здравствуйте, — сказал я. — Работайте, я никому не помешаю.

Фраза, честно говоря, вышла глуповатой. Однако ничего умнее для первого открытого визита я не заготовил. Так, потихоньку, я пошёл по этажам. Из палат выглядывали головы, по коридорам за мной тянулся шёпот пополам с молитвами. Старушка в