Князь Андер Арес 12 - Тимофей Грехов

пуховом платке, мимо которой я проходил у процедурной, потянулась к краю светового крыла, пальцы задели перья, и она заплакала. Скрюченные артритом суставы я ей выправил не останавливаясь, и зелёная вспышка догнала её уже за моей спиной.

На выходе из корпуса меня ждала уже вся площадь. Люди выстроились живым коридором, и по этому коридору я прошёл пешком, хотя мог исчезнуть в любую секунду. Захотелось пройти. Пусть видят вблизи, что я настоящий… после украинских клыков на баннерах близкое знакомство работало лучше любых опровержений.

В Перми меня встретило приёмное отделение.

Точнее, встретила каталка, которая вылетела на меня из распахнутых дверей. Санитары гнали её бегом в сторону реанимации, врач на ходу диктовал что-то сестре. и На каталке под съехавшей простынёй лежала девушка лет двадцати. Лицо в ссадинах, шейный воротник, у виска засохшая кровь. ДТП — понял я по обрывкам мыслей санитаров. Лобовое столкновение на трассе, водителя встречной машины спасать было уже поздно.

— Диагнозис, — чары сработали быстрее, чем санитары успели затормозить.

Перелом позвоночника в двух местах, осколок позвонка в спинном мозге. Жить она будет, но ходить ей с такими травмами уже не суждено. Двадцать лет девчонке, и вся оставшаяся жизнь в инвалидном кресле, между процедурами и пандусами, которых в половине подъездов страны отродясь не водилось.

Ладонь я положил поверх простыни прямо на ходу, шагая рядом с каталкой. Зелёное свечение прошло по телу от шеи до пят. Осколок встал на место, разорванные волокна срослись, заодно ушли ссадины и трещина в запястье, которую в этой суматохе никто ещё и не нашёл. Санитары остановились. Девушка открыла глаза, посмотрела на потолок, потом на меня… и пошевелила пальцами ног под простынёй.

— В реанимации ей делать больше нечего, — сказал я врачу. — Оформляйте наблюдение и выписку.

Врач с открытым ртом кивнул. Один из санитаров сполз спиной по стене и сел на корточки прямо в коридоре. А я пошёл дальше по отделениям, и в спину мне нёсся девичий плач. В тот день я посетил ещё четыре больницы.

В Ростове кардиологию и госпиталь ветеранов, где было полно инвалидов.

Управлением даром крови и духовной энергией вышло на новый уровень. Собирание по новой рук, ног сотни раз подряд дало понимание более тонких энергетических планов. И честно я думал куда уж сильнее, но, когда это произошло, понял, что расти ещё есть куда.

К исходу третьего дня такой работы я понял, что не хватает систематизации.

Городов в стране сотни. В каждом крупном по десятку больниц, а ведь были ещё райцентры, посёлки и сёла, откуда до областной клиники человек добирается полдня на перекладных. Ходить по стране, снимая по одной больнице за визит, означало растянуть дело на годы. И это только Россия, а в очереди стояло больше полусотни государств, подписавших договор. Схему следовало менять, причём на уровне, до которого я сам, при всех своих способностях, дотянуться не мог. Тут требовалась государственная машина.

Вечером я телепортировался в Москву.

Президент нашёлся в рабочем кабинете, за столом с двумя помощниками и ворохом бумаг.

Помощник, увидев меня, вскочил, опрокинув стул. Второй прижал папку к груди на манер бронежилета. Президент поднял голову от бумаг, пару мгновений смотрел на меня и поднялся сам.

— Оставьте нас, — сказал он помощникам.

Тех, как ветром сдуло, и дверь мягко щёлкнула замком.

— Чем обязан? — президент вышел из-за стола

— Мне нужна помощь, — сказал я.

Судя по затянувшейся паузе, эту фразу от меня здесь ждали в последнюю очередь.

— Всё, что в наших силах, — ровно ответил он.

— Я теряю время, — начал я. — Сообщите всем странам, подписавшим договор, пусть свозят всех, кому нужна моя помощь, в крупные областные больницы. Составьте график, города и даты, и объявите его заранее, чтобы люди успели добраться.

— Разумно, — президент кивнул. — А очерёдность стран? Передерутся за первые числа.

— Пусть тянут жребий, — ответил я. — Или отдайте вопрос в Палату Согласия. Ей полезно потренироваться решать дела миром.

Уголок его рта дрогнул.

— И ещё момент, — он сцепил руки за спиной. — Страны, где вас… публично называли иначе. Схема распространяется и на них?

— На всех подписантов без исключения, — сказал я. — Кто подписал, тот в графике. А кто решит своих больных не свозить, пусть сам объясняет это своим гражданам. В чужие внутренние дела я лезть не стану.

Президент кивнул. По его мыслям я видел, что примерно такого ответа он и ждал. Где-то в недрах министерств наверняка лежала аналитическая записка о моём отношении к недружественным странам, и теперь в неё внесут правку.

— Охрана пунктов, — уточнил он. — Там, где соберутся десятки тысяч людей, найдутся и желающие этим воспользоваться.

— Порядок на земле, ваша забота, — сказал я. — И передайте организаторам, что давки я не потерплю. Просто покину эту страну и больше не явлюсь.

Президент вернулся за стол и снял трубку, и следующие десять минут я наблюдал государственную машину в действии.

Первым он поднял министра здравоохранения. Приказал разворачивать на базе областных клиник сборные пункты, готовить койки и питание, привлекать военных медиков и студентов-старшекурсников. Следом настала очередь министра иностранных дел. Ноты всем странам-подписантам, с подробным описанием схемы, отправить до полуночи. Ещё один звонок ушёл в МЧС насчёт бортов для лежачих из дальних регионов. Четвёртый, последний, достался пресс-службе. График и координаты пунктов выводить в эфир федеральных каналов постоянной строкой и обновлять в реальном времени. Говорил он короткими рублеными фразами, без единого лишнего слова, и я в который раз отметил, что наблюдать профессионала за работой — удовольствие само по себе.

— Сроки приёма? — спросил он меня, прикрыв трубку ладонью. — Сколько городов в день вы способны…

— Я не устаю и не сплю, — ответил я. — Сколько свезёте, столько и приму.

Президент передал в трубку и это.

Прощаться я не стал, телепортировался прямо из кабинета. К слову, схема заработала на вторые сутки.

Теперь в правом верхнем углу экрана на федеральных каналах постоянно висела строка: город, название медучреждения, координаты и примерное количество пациентов. Я включал телевизор, читал строку и телепортировался. На месте меня уже ждали. Оцепление с коридорами для скорых, размеченные площадки, волонтёры в зелёных жилетах и очередь…. Городские власти соревновались в организации так, будто от этого зависела их карьера. Хотя, почему «будто»? Пару раз мне попадались трибуны с микрофонами, заготовленные явно под моё выступление, и я проходил мимо них молча. Речей произносить я не собирался.

Работал я буквально двадцать четыре на семь. Закончив в одном месте, прыгал в следующее, и единственное, что позволял себе между странами, это пять минут