Землянка для адмирала - Ксения Старк

Но он не дал мне закончить.

Резко подняв меня, он прижал к стене, подхватил мою ногу, обвившуюся вокруг его бедра, и без предупреждения вошёл в меня.

Мы оба застонали. Он был таким большим, и я чувствовала каждый сантиметр.

— Ты… моя, — прорычал он.

Я впилась ногтями в его плечи, цепляясь за него, как за единственное спасение. Его губы прижались к моей шее, зубы слегка впились в кожу и я закричала.

— Да… Саргон…

Он ускорился, его бёдра бились о мои, вода хлестала вокруг, смешиваясь с нашими стонами. Я чувствовала, как нарастает это невыносимое напряжение, как внутри всё сжимается вокруг него.

Волны удовольствия накрыли меня, тело затряслось, а он продолжал двигаться, продлевая мои конвульсии, пока сам не зарычал и не влил в меня горячую струю спермы.

Мы стояли, тяжело дыша, прижавшись друг к другу.

— Вот чёрт… — прошептал он, целуя моё плечо.

Я рассмеялась, слабая, счастливая.

— Ты… невыносим.

— А ты обожаешь это.

И он был прав.

Я обожаю его.

Всё в нём.

Его силу. Его грубость. Даже этот чёртов хвост, который сейчас обвился вокруг моей ноги, будто не хотел отпускать.

Я прижалась к его груди, слушая, как бьётся его сердце.

И поняла — я больше не хочу останавливаться.

Я хочу быть только его.

И пусть весь мир рухнет — мне всё равно.

— Ты же помнишь, что одного раза мне мало? — прошептал Саргон.

Я открыла рот, чтобы ответить, но он уже подхватил меня на руки и мой возглас:

— Саргон! — превратился в смешанный со смехом визг, когда он резко перебросил меня через плечо, положив руку на мою попу.

Я била его по спине, задыхаясь от смеха и недавнего оргазма.

— Пусти! Я же... мокрая ещё…после душа.

Он швырнул меня на кровать, и, прежде чем я успела отползти, его тяжелое тело прижало меня. Его глаза горели тем самым хищным огнем, когда он наклонился и прошептал прямо в губы.

— Знаю. — Горячее дыхание смешалось с моим. — И чертовски рад этому.

Глава 20

Его губы снова накрыли мои — горячие, влажные, настойчивые. Я впилась пальцами в его плечи, чувствуя, как под кожей играют мышцы, как его тело прижимает меня к кровати с такой силой, что даже дышать становится сложно. Но мне и не нужно было дышать — только чувствовать его.

— Саргон… — мой стон растворился в его поцелуе, когда его пальцы скользнули между моих бёдер, ловко находя то самое место, которое уже пульсировало от желания.

Он приподнялся, чтобы посмотреть на меня, и в его глазах горело что-то новое — не просто желание, а… нежность? Нет, слишком мягкое слово. Это было что-то глубже, что-то, от чего сердце колотилось ещё сильнее.

— Говори, — приказал он, но не грубо, что на него не было похоже.

Я не понимала, чего он хочет, пока его пальцы не надавили сильнее, заставив меня вскрикнуть.

— Я… я… — слова путались, мысли расплывались.

Он наклонился ближе, его губы коснулись моего уха.

— Скажи, чего ты хочешь.

Я зажмурилась, чувствуя, как волны удовольствия накатывают всё сильнее.

— Тебя… — выдохнула я. — Только тебя… всегда…

Его пальцы замедлились, но не остановились, продолжая водить по мне, растягивая наслаждение.

— Всегда? — он приподнял бровь.

Я не успела ответить — его губы снова захватили мои, а пальцы вошли в меня глубже, с такой уверенностью, будто знали мое тело лучше, чем я сама. Я выгнулась, впиваясь ногтями в его спину, чувствуя, как под кожей играют мышцы.

— Ты так отзывчива… — он прошептал это прямо в губы и его дыхание смешалось с моим.

Его хвост скользнул по моему бедру, обвиваясь вокруг ноги, а потом медленно поднялся выше, к внутренней стороне бедра. Я замерла, чувствуя, как он касается, едва-едва…

— Саргон… — мой голос сорвался на стон, когда его хвост провёл по самой чувствительной зоне, нежно, но с такой дразнящей медлительностью.

Он ухмыльнулся, наблюдая, как я дрожу.

— Нравится?

Я могла только кивнуть, потому что его пальцы вот-вот доведут меня до края, а этот чёртов хвост — он знает, что делает.

— Скажи. — потребовал он.

— Да… — выдохнула я, чувствуя, как волны удовольствия накатывают всё ближе.

Он ускорился, пальцы двигались быстрее, глубже.

— Кончай, — приказал он, и его голос звучал так грязно, так властно, что я взорвалась, крича его имя, цепляясь