"Фантастика 2026-43". Компиляция. Книги 1-21 - Павел Смолин

— Значит война еще не добралась до вашего дома полностью.

— А что будет, если доберется? — не понял я ответа товарища Си.

— Тогда на слезы не останется времени, — ответил он. — А победы перестанут радовать. Я знаю, о чем ты думаешь, Ван.

— И прилагаю большие усилия, чтобы не озвучить это, — кивнул я. — Потому что знаю, что Поднебесная делает все, что может, чтобы помочь России победить. Но запрет на поставки дронов ее врагам…

— Невозможен, потому что тогда Поднебесную сочтут полноценным участником конфликта, — объяснил очевидное Председатель. — Кроме того, нельзя лишать наших предпринимателей законного заработка. Чем больше они заработают, тем больше налогов заплатят, и тем больше мы сможем сделать для рабочих и крестьян Поднебесной.

— Понимаю, многоуважаемый Председатель, — кивнул я. — Но не мог не спросить об этом.

— Я понимаю твои чувства, Ван, — кивнул товарищ Си. — Ты еще молод, поэтому можешь злиться на меня и Партию, но однажды ты поймешь, что это — всего лишь пустые эмоции, а мы приняли единственно правильное решение в этой ситуации. Кроме того, ты же знаешь, что ни одна страна на планете не делает для России столько, сколько Поднебесная?

Ага, нефть с газиком по скидке соблаговоляют закупать и — о ужас! — даже продолжают продавать России свою продукцию!

— Знаю, уважаемый Председатель, — вынуждено признал я.

Санкции и громкие заявления — это одно, а реальная жизнь совсем другая. Стойкий Евросоюз, декларируя полный разрыв отношений с «агрессором» и «нивелирование зависимости от российских энергоносителей» те же нефть с газом продолжает закупать едва ли не в больших, чем раньше, объемах: просто нефть по документам теперь является, например, литовской, китайской или индийской. Эти страны, особенно первая, всему миру известны своими залежами энергоносителей. Тройное, горькое и презрительное по отношению к лицемерам и русофобам «ха».

— Такое чувство, что Запад сошел с ума в своей ненависти к русским, — поделился я с товарищем Си наболевшим. — Даже их хваленый капитализм перестал работать — тысячи компаний покидают рынок со ста сорока миллионами потребителей, теряя прибыль, а частная собственность, купленная русскими на Западе, грабительским образом отнимается. О замороженных активах русского Центробанка вообще молчу — это самое настоящее воровство.

— Европа привыкла считать себя центром мира, — ответил Председатель. — Привыкла думать, что она — силы добра, поэтому в праве делать всё, что считает нужным. Она ведь борется со злом, — иронично фыркнул. — И в течение ближайших десятилетий Европе придется дорого заплатить за эти иллюзии. Сейчас быстрые времена, но глобальные перемены по-прежнему долгий процесс. А капитализм и частная собственность, — он развел руками. — Всего лишь пустая вера. Когда нужно, капиталистические элиты с легкостью закрывают глаза на свободу предпринимательства и частную собственность. Так было всегда, просто многие об этом забыли.

— История циклична, — кивнул я.

— Так, — улыбнулся товарищ Си. — Не грусти, Ван, и не думай о солдатах, которые выполняют свой воинский долг. Думай о том, что выше конкретных людей. Думай о том, что всем нам выпала величайшая удача жить во времена, когда Поднебесная вновь заняла свое место в мире, став мировой фабрикой и самым желанным торговым партнером для всех.

— Война все-таки пришла в мой дом, — вздохнул я. — Потому что я не воспринимаю такое положение дел как победу. Скорее — данность и единственная правильная форма нашего мира. Но и свои победы меня уже не радуют, тоже воспринимаю как данность.

— Понимаю и признаю твою правоту, — кивнул товарищ Си. — В самом деле — нет ничего удивительного в том, что Поднебесная всего лишь вернулась туда, где находилась тысячи лет.

— Мой дядя очень хочет освобождения Тайваня, — не удержался я.

— Как и все мы, — кивнул Председатель и взялся за ракетку. — Продолжим нашу беседу на корте?

«Беседовать» можно не только словами.

— С радостью, — честно ответил я.

Моя любовь к игре в теннис в любом виде — это тоже данность.

Глава 20

Где-то там мои фанаты с разными паспортами стреляют друг в дружку, а я играю в теннис. Двадцать третье марта, Открытый чемпионат Майами в рамках ATP Masters 1000. Призовой фонд — девять с половиной миллионов долларов. Как всегда, половину выигрыша в виде криптовалюты я отправлю волонтерам, которые закупают всякое для русской армии. Капля в море, но может быть это поможет выжить хотя бы одному человеку. Либерахи бы сказали, что я доначу «на убийство людей», и в целом были бы правы, но есть нюансы. Я просто помогаю своим, потому что сам почти русский.

В Майами тепло, воздух пахнет морем, мой соперник — испанец Карлос Алькарас Гарфия. Младше меня — девятнадцать лет ему всего. Очень сильный парень с великолепной карьерой — и сейчас, и впереди. Увы, он, как и все остальные, может рассчитывать лишь на второе место в рейтинге, потому что я с первого никуда уходить не собираюсь.

Половинка трибун занята промытыми активистами, которые держат плакаты с моей перечеркнутой фоткой и слоганами уровня «Ван — убийца», «Ван поддерживает геноцид», «Ван — агент Кремля». Последнее вообще прикол, у Кремля при всем уважении на меня денег не хватит, я давным-давно мультимиллиардер долларовый. Кретины на меня свистят, скандируют то же, что написано на плакатиках, прямо нарушая правила поведения на теннисном турнире такого уровня, но организаторам плевать: хохлы (сиречь нацифицировавшиеся жители Украины, которые потеряли право называться как-то иначе) сродни известной субстанции — тронь, и такая вонь поднимется!..

Кроме того, благодаря усилиям такой конторы как USAID и множественным ее коллегам, через прикормленных активистов и захват информационного пространства, мир сейчас переживает беспрецедентный в истории период: древнее как сама жизнь право сильного сменилось правом слабого. Угнетенной жертве (тем, кто себя таковой считает) можно все, а «агрессор» или хотя бы белый мужчина из благополучной страны априори не прав и должен по мнению промытых дебилов самоуничтожиться. Пусть визжат подсвинки, пусть плакатиками машут — мне-то что? Сейчас есть только я и соперник.

— Эйс! 15−0!

Два сета я не подавал крученых, а третий начал именно с него, получив закономерный результат. Третий сет в целом — самая честная часть матча: здесь уже все про всех все понимают, поэтому Алькарас с улыбкой салютнул мне ракеткой. Я