Приключения принца Иоганна Мекленбургского - Иван Валерьевич Оченков

прислали. Замыкали процессию знаменосцы с шведскими и мекленбургскими знаменами. Как ни странно, все улицы были забиты приветствующими меня жителями Стокгольма. Бог весть, что было тому причиной. Может, бедная на развлечения жизнь, а может, искренняя благодарность за прежние победы над датчанами. Во всяком случае, хотелось, чтобы последнее. Тем более что выглядели простые жители вполне искренними.

При въезде на территорию дворца ударили пушки, и я, в последний раз махнув рукой столичным обывателям, въехал во двор. Отдав поводья ливрейным слугам, мы поправили одежду и под звуки фанфар двинулись по лестнице.

– Эко тебя, государь, свеи приветствуют, – заметил, улучив минутку, Романов, – видать, любят.

– Эх, Миша, – усмехнувшись, отвечал ему я, – если бы мы медведя ученого привезли, да он им тут сплясал под дудку, куда как больше народу бы собралось.

Я когда-то жил в этом дворце, и его убранство было для меня привычным, а вот Мишка и Семен явно оказались под впечатлением. Их королевские величества Густав Адольф и королева-мать Кристина вышли встречать нас вместе, окруженные своими придворными. Вид у короля был приподнятый, а вот ее величество смотрело косо. Хотя что с нее взять, теща – она и в Швеции теща.

Проговорив все положенные случаю приветствия и милостиво кивнув на поклоны придворных, мы сели в принесенные нам кресла. Мы – это я, король и королева-мать. Остальные рылом не вышли и, что называется, стояли пешком. В числе остальных были двое моих знакомых по прежним временам. Старый граф Юленшерна и священник, в котором я узнал теперь уже епископа Глюка. Единственной дамой, допущенной в нашу компанию, была графиня Браге, которой король тут же уступил свое кресло и непринужденно присел подле нее. Увидев это, королева Кристина недовольно зыркнула глазами, но сдержалась и, обернувшись ко мне, начала разговор:

– Мы рады видеть вас после долгого отсутствия, Иоганн.

– Эта радость взаимна, ваше величество, хотя ее и омрачает печаль по случаю отсутствия моей дорогой супруги с сыном.

– Да, ее отъезд весьма досаден, хотя причина для него весьма веская.

– Что же, надеюсь, наша разлука не будет вечной. Тем более что необходимо как можно скорее показать царицу ее новым подданным, а перед тем уладить формальности.

– Что вы имеете в виду?

– Коронацию, ваше величество: царская корона, как и всякая другая, предполагает коронацию. В России это называют венчанием на царство.

– Надеюсь, принцессе Катарине не придется менять вероисповедание? – постным голосом проговорил Глюк.

– Этот вопрос мы обговорим позднее, – дипломатично ответил я.

– Однако это очень важный вопрос, – глядя на королеву, продолжал епископ, – насколько я помню, в брачном договоре не было пункта о смене веры.

– А вы хорошо осведомлены, ваше преподобие: в документах рылись? Что-то я не припомню, чтобы вы принимали участие в их составлении.

– Господин епископ, перед получением нового сана, был нашим викарием, – поджала губы королева.

– Это многое объясняет, – отвечал я, миролюбиво улыбнувшись, – однако нет никакой необходимости обсуждать этот вопрос в отсутствие самой принцессы. Кстати, если вы такой ревнитель буквы и духа брачного договора, то, может, ответите мне, где находятся средства, выплата которых оговорена этим документом?

– Э-э… – промямлил потерявший апломб епископ, – я не уполномочен говорить об этих вещах.

– Какая жалость!

– Когда составлялся договор, вы, ваше величество, еще не были московским царем, – проговорил скрипучим голосом Юленшерна, – с тех пор многое изменилось.

– Совершенно верно, только вот мекленбургским герцогом я быть не перестал, так что в этом смысле не изменилось ничего!

– Его королевское величество говорили, что вы хотите сделать какое-то заявление риксдагу? – перевел разговор на другую тему старый ярл. – Не просветите ли, какого рода это заявление?

– Дорогой граф, вы узнаете об этом первым.

Видя натянутые лица моих собеседников, король попытался разрядить обстановку.

– Графиня, посмотрите, как стал одеваться наш друг, – обратился он к Эббе, – право, он теперь похож на московитов больше них самих.

– Его царское величество прекрасно выглядит, – звонко отвечала девушка, к вящему неудовольствию депутата и епископа, – в его нынешнем наряде чувствуются богатство и мощь его страны. Возможно, это убранство выглядит немного варварски, но оно прекрасно!

Заявление графини вызвало смех у короля и гримасу у королевы с епископом, а я посмотрел на Эббу с признательностью. Когда-то я помогал зарождавшемуся роману между ней и тогда еще наследным принцем Густавом Адольфом. В те времена наши отношения можно было назвать дружбой, и я был рад, что ее отношение ко мне не изменилось.

– Скажите, ваше величество, – продолжала она, – а женщины в вашей новой стране одеваются так же красиво?

– Гораздо более красиво, графиня, – отвечал я ей, – и вы в этом скоро убедитесь. Как только я вернусь в Москву, прикажу придворным мастерам изготовить наряд, достойный вашей красоты, и отправлю его вам в подарок. Надеюсь, вы примете его в память нашей прежней дружбы?

– Ну разумеется, у меня ведь нет мужа, который мог бы мне запретить это сделать!

При этих словах Эббы король немного поскучнел, а королева Кристина покрылась пятнами. Дальнейший разговор не заладился, и скоро мы разошлись в разные стороны. Пока в переговорах наступил перерыв, я вернулся к своим спутникам, глазевшим по сторонам немного ошалевшими глазами. Глядя на их неподдельное восхищение, я подумал было, а не устроить ли парням экскурсию по дворцу… но меня снова отвлек старый ярл.

– Ваше величество, – проскрипел он, – я хотел бы узнать, что именно вы имели в виду, говоря о выступлении в риксроде?

– Хорошо, что вы сами пришли, граф, и мне не понадобилось вас искать. Очевидно, вам известно, что я прибыл сюда из занятой моими войсками Риги?

– Да, а еще мне известно о предлагаемом вами обмене. Хочу сразу сказать, ваше величество, что я полагаю его неравноценным, и не намерен менять свою точку зрения!

– Это могло бы иметь крайне печальные последствия, но я надеюсь, что вы передумаете.

– Для кого именно они такие печальные, ваше величество – для вас или для вашего варварского царства?

– Для вашей семьи, граф.

– Что вы имеете в виду?

– Вам известно, как именно я захватил Ригу?

– Нет, но зная вашу «изобретательность» и неразборчивость в средствах, я могу себе это представить!

– Полегче, старый пират, не стоит увеличивать счет, накопившийся у меня к вашей семейке, еще одним оскорблением! Так вот, она была взята без единого выстрела, если не считать того, который сделал по мне ваш сын в присутствии целой кучи свидетелей. И если я не смогу при необходимости представить это как покушение на члена шведской королевской семьи, то вы меня крайне недооцениваете!

– Бросьте, господин Странник, вам не удастся обмануть меня. Мой сын