Приключения принца Иоганна Мекленбургского - Иван Валерьевич Оченков

– Ты слышал, что случилось в Тихвине?

– И это только цветочки. Ягодки будут, когда так же полыхнет в Новгороде! Поэтому послушай добрый совет, возьми себе чистенькую и уютную Ригу, а лапотные и грязные Корелу с Новгородом оставь мне.

– Что? Ты говорил только про Новгород! При чем здесь Корела?

– Я говорил про Ригу, дружище, про Ригу! Я не приводил ее к присяге, так что она только и ждет, чтобы упасть в твой карман. Зачем забивать себе голову грязной Корелой?

– Но царь Василий…

– Царя Василия давно нет. И если бы твой несчастный брат стал царем, перед ним встали бы те же самые вопросы. Давай решим этот вопрос полюбовно.

– Как не вовремя уехал Аксель, он хорошо умеет управляться с риксдагом…

– А кто возглавляет оппозицию?

– Старый граф Юленшерна.

– Ладно, созывай заседание своего риксдага. Сдается мне, я знаю, как поладить с этим старым ярлом.

– Он тебя не очень-то жалует.

– Я его семейку – тоже.

– Кроме прекрасной Ульрики?

– Густав, ты пошляк!

Ответом мне был заразительный смех юного шведского короля, к которому нельзя было не присоединиться. Отсмеявшись, Густав Адольф решительно поднялся:

– Как хочешь, Иоганн, но я не могу позволить, чтобы ты оставался здесь! Ты член нашей семьи и немедленно отправишься со мною во дворец Трех корон.

– Вот еще… если бы там меня ждала Катарина, я бы и секунды не помедлил, а так… ну что мне там делать?

– Королева-мать будет рада тебя видеть.

– О, я полагаю, мы прекрасно увидимся с ней завтра.

– Завтра?

– Ну, разумеется, завтра! Мы выспимся, переоденемся в парадные кафтаны и с помпой отправимся к дворцу Трех корон. Заодно твоим подданным будет на что посмотреть.

– Не знаю, наверное, ты прав, но мне чертовски не хочется расставаться.

– Что за беда? Переночуй здесь, пусть придворные сами готовятся к приему.

– Ты думаешь?

– Почему нет, я расскажу тебе, как брал Смоленск, Ригу, другие города…

– Ты просто змей-искуситель!

– Не преувеличивай. Кстати, ты пробовал русскую медовуху? У меня есть еще немного…

Мы проболтали с Густавом Адольфом до полуночи. Я рассказывал ему о своей жизни в Москве, о том, как проходили выборы царя. Но главное – о походах и взятии крепостей. Осада Смоленска вызвала в юном короле восхищение, а внезапный налет на Ригу привел в полный восторг.

– Боже, Иоганн, отчего я не служу у тебя хотя бы фендриком! – воскликнул он немного хмельным голосом, слушая очередной мой рассказ.

– Наверное, потому что ты король и главнокомандующий.

– О, друг мой, ты не знаешь, о чем говоришь. Иногда мне кажется, что последний королевский крестьянин имеет больше свободы, чем я. Шагу нельзя ступить, чтобы не споткнуться о старинные привилегии или древние вольности. На всякое дело, даже самое ничтожное, нужно одобрение риксдага. Денег в казне вечно нет и, что самое ужасное, им просто неоткуда взяться. Швеция бедна, словно церковная мышь!

– Ну, дружище, не прибедняйся. У меня дела ничуть не лучше. Для виду мне все кланяются, но стоит отвернуться – того и гляди воткнут нож в спину. Я и на войну убежал, чтобы не видеть спесивых боярских рож.

– Да, понимаю. Я «люблю» своих аристократов ничуть не больше, чем ты. И тоже хотел бы убежать от них. Я жажду войны, рыцарских подвигов, а приходится заниматься черт знает чем!

– Вроде подделки монеты?

– О чем ты?

– О том, что в Стокгольм перевезли все инструменты с новгородского монетного двора и печатают монеты из всякой дряни с именем Василия Шуйского.

– Клянусь честью, мне ничего об этом не известно! – удивленно воскликнул король. – Я бы никогда на такое не решился, ты ведь мне как брат. Ты веришь мне?

– Верю, брат! Тебе как себе, даже больше, но вот нашему другу Акселю – не слишком.

– Наверное, ты прав, – сокрушенно покачал головой захмелевший Густав, – но не сердись, я прикажу немедленно прекратить это!

– Было бы недурно. Впрочем, если бы ты взялся помочь мне в деле чеканки монет, я бы и не подумал сердиться.

– Помочь?

– Ну да, помочь. Отпусти несколько человек мастеров со своего монетного двора, чтобы они научили моих мастеров – ведь ужас, что за деньги они чеканят!..

– Да, ты прав, я видел, что у вас за монетки. Такие маленькие…

– И даже такие маленькие серебряные монетки очень велики для моих новых подданных, так что я хочу, чтобы монеты чеканили из меди.

– Но ведь в России нет меди?

– И серебра тоже нет, но медь я буду покупать у тебя. А еще отличное шведское железо. Довольно богатеть только тем, у кого есть серебро, этот презренный металл, по божьему недосмотру именуемый благородным. Медь и железо – вот основа нового мира, и он будет принадлежать нам!

– Хорошо сказано, брат мой, а что у тебя есть на продажу?

– О, Густав, Россия – очень богатая страна. В ней есть хлеб, сало, кожи, пенька, пушнина и много чего еще. Но помимо этого, через мои земли идет путь в Персию и Индию. Ты себе не представляешь, сколько там всего!

– Не может быть… – икнув, пьяно пробормотал король, – а почему мы еще не там?..

– Потому что для этого нам нужен мир! Причем весь.

Увы, Густав был уже неспособен оценить мою иронию и, уткнувшись лицом в стол, тихонько заснул. Выйдя из комнаты и поманив рукой Романова и Буйносова, я велел им перенести короля на постель. Надеюсь, он утром не забудет своих благородных обещаний. Все-таки бедолага-кузен довольно вовремя умер. Хотя мне и жаль, что не застал Катарину с сыном, но отсутствие Акселя дорогого стоит. Нужно ковать железо, пока оно горячо, и не отходить при этом от кассы.

Утро ознаменовалось приездом придворных, увезших сконфуженного короля и доставивших лошадей с конюшни для нашего торжественного въезда. Быстро подкрепившись и надев самые нарядные кафтаны, случившиеся у нас с собой, мы двинулись к дворцу. Впереди нашего шествия выступал королевский глашатай с двумя горнистами. Его задачей было оповещать жителей, о том, кто именно осчастливил своим посещением шведскую столицу, а горнисты после каждого объявления довольно фальшиво гнусавили на своих инструментах. Следом ехал торжественный эскорт из драбантов шведского короля, во главе с королевским адъютантом. За ними во всей красе гарцевало мое величество, переодевшееся ради такого случая в богатую, затканную золотом ферязь и соболью шапку. Следом ехали рынды в черных кафтанах с орлами, а за ними четыре московских дворянина с саблями наголо. Для остальных скуповатые шведы лошадей не