Тёмная суть - Анастасия Командор

Веллан позволил себе лишь миг промедления. До хруста костей сжал рукоять меча, крутанулся на пятках и тяжелым ударом разрубил пополам гайста, который готовился свалить с ног Эммериха.

Сумрак и Жатва стояли как вкопанные, удерживаемые силой Вельдемера. Гайсты вгрызлись в ряды воинов. Хайке с нечеловеческой скоростью рвала когтями глотки. Солдаты бились, вопили и падали в грязь. Некоторые тщетно пытались бежать. С каждой секундой оставалось все меньше живых.

Среди мешанины тел Веллан выцепил взглядом гайста и кинулся к нему. Тот в прыжке перекусил голову солдату, оттолкнулся от падающего тела, придавил к земле латника и разорвал ему шею мощными когтями, каждый из которых был подобен кинжалу.

Какой-то воин вонзил в бок твари копье. Прошитый насквозь, с торчащим между ребер древком, гайст извернулся и впился зубами напавшему в ногу. Воин с криком упал на землю, а хищник уже подскочил к следующему.

Истребителей было слишком мало, а простые солдаты не привыкли сражаться с тварями. Они пытались рубить и колоть их, но тщетно: раны на шкуре гайстов затягивались быстрее очередного взмаха меча.

К тому моменту как Веллан подскочил к гайсту сзади, вокруг уже валялись поверженные воины. Одни испустили дух, иные стонали, хрипели, хватали ртами воздух, доживая последние мгновения. Тварь почуяла опасность и ловко увернулась от святого меча. Веллан нанес несколько коротких стремительных ударов и перерубил когтистую лапу. Гайст припал к земле, и святой клинок немедленно опустился на его голову.

Руки Веллана подрагивали, дыхание участилось, пот заливал глаза. Он огляделся в поисках следующей твари и побежал на крики. Кто-то вдруг врезался в него сбоку и сбил с ног. В глазах потемнело, ребра отозвались огнем, из легких выбило воздух. Почти вслепую он выдернул из-под себя меч и ткнул в сгусток черной осклизлой шерсти.

Скинув с себя тело мертвого гайста, Веллан с трудом поднялся. Голова трещала, каждый вдох откликался болью. Он провел рукавом по глазам и огляделся.

Жалкие остатки Истребителей пытались убить гайстов, рыцари сгрудились вокруг кронпринца и герцога, выставив перед собой щиты. Хайке без устали резала всех подряд. Ее покрытое кровью и грязью платье пестрело дырами от десятков мечей, но ни простое железо, ни святые клинки не могли остановить ее. Сквозь толпу мечущихся в панике людей Веллан направился к ней.

Хайке заметила его и замерла. Какой-то храбрец тут же проткнул ей грудь. Она всхлипнула, вцепилась в руку солдата, перекинула его через себя. Выдернула из своего тела меч и вогнала по самую рукоять в лежащего на земле.

Веллан подошел ближе, сделал выпад, но Хайке увернулась в последний момент. Движения ее казались неловкими. Она не успела привыкнуть к темной сути, к сражениям и новой жизни, на какую обрек ее эксперимент советника.

– Я очень голодна, брат, постоянно… – проговорила она. – Новая жизнь, новые правила, а беды прежние. Но тебя я не съем. Мы же семья.

Меч Веллана едва не задел ее. Хайке в один прыжок перемахнула через головы солдат, опустилась кому-то на плечи и повалила наземь. Веллан кинулся за ней, распихивая локтями людей. На ходу Хайке взрезала глотки еще нескольким и снова прыгнула – так далеко, как могла.

Трупы устилали поле, и все больше солдат пытались бежать к закрытым воротам крепости в глупой надежде, что кто-то поступится законом и откроет их.

***

В ушах звенело от криков, но это впервые не радовало ее. Жатва следила при помощи кровавого чутья, как удаляются фаррахайцы. От глаз их скрывал частокол, а от ее мести – чужая воля, что проникла в нее, схватила и обездвижила.

Собственное тело не подчинялось ей. Жатва чувствовала присутствие чуждого разума и не могла противостоять ему.

Это ужасно злило.

Несколько бесконечно долгих минут она смотрела, как кровь течет из глаз Сумрака, а по лицу его бегут мучительные судороги, и ничего не могла сделать. Фалькор приказами пытался заставить его сдвинуться с места. Жатва знала, как это больно, когда одна сила вынуждает стоять, а другая – действовать. Хуже обжигающих ран от святого клинка, хуже, чем когда в кости ввинчивают сверла или когда пилят ржавой пилой. Поводов ненавидеть всех и без того было предостаточно, но хозяева всякий раз подкидывали новые.

Когда же наконец инородная власть начала таять, Жатва дернулась и выдавила из себя ее остатки. Сразу стало легче дышать.

Сумрак рухнул на колени, его била крупная дрожь. Герцог, растолкав окружающих рыцарей, выдернул из-за пояса кнут и со свистом обрушил на спину кары.

– Тварь неблагодарная! Поднимайся и защищай меня! – закричал он, в ярости брызжа слюной, и снова взмахнул кнутом. Сумрак дернулся под ударом. – Поднимайся! Убей гайстов, уничтожь ту тварь! Ну!

Когда Фалькор занес руку в третий раз, Жатва уже была перед ним. Приняв удар на плечо, она перехватила кожаный хвост кнута. Удивление на лице герцога быстро сменилось гневом.

– А ну отойди! Что ты себе…

– Отзови приказ. – Она приблизилась к нему почти вплотную. – Отзови, иначе я затолкаю тебе эту штуку в зад.

Герцог испуганно сглотнул.

– Сумрак, убери ее!

Но тот не двинулся, лишь скорчился в очередном спазме.

Жатва стояла так близко к Фалькору, что чувствовала кислый запах его пота, видела, как взмок его лоб, а щеки покрылись красными пятнами. Она не могла коснуться герцога, не могла причинить ему вред, но даже самые строгие приказы оставляют лазейки.

Жатва резко выдернула кнут из его руки, взмахнула и с силой хлестнула по земле, взметнув вверх комья грязи.

Фалькор взвизгнул, отпрянул и торопливо пролепетал:

– Сумрак, можешь отдохнуть! – А потом метнулся под защиту рыцарей и крикнул: – Тварь! Сука! Я этого так не оставлю! Ты за все ответишь!

Жатва усмехнулась:

– Сначала попробуй выжить.

Словно в подтверждение ее слов, крупный гайст в прыжке врезался в щиты. Рыцари пошатнулись под его весом, но устояли. Отлетев от щитов, гайст припал к земле и прыгнул снова. Рыцари сдвинулись на полшага назад, так что пространства вокруг кронпринца и его свиты почти не осталось. Они жались друг к дружке, как запуганные детишки, а Жатва глядела на них и улыбалась. Она не собиралась им помогать.

– Сумрак, убей этого гайста! – вскричал герцог.

Прыжок. Загремели доспехи, двое рыцарей не устояли на ногах и повалились на спины, задев стоящих в центре. Гайст вспрыгнул на один из щитов, готовясь сцапать добычу, но в тот же миг щупальца черного тумана опутали его, заставляя замереть.

Сумрак поднялся на ноги, подобрал с земли святой меч убитого Истребителя, обрушил клинок на хребет гайста и выронил обжигающее кожу оружие. Рыцари спешно выползли из-под останков твари и заляпанных щитов.

Когда Эммерих и Фалькор тоже поднялись на ноги, ошалело глядя на едва не прикончившего их хищника, Жатва неспешно приблизилась к ним. Кулак с зажатой в нем рукоятью кнута замер перед носом герцога.

– Твоя жизнь принадлежит мне. – Она перевела угрожающий взгляд на кронпринца. – И твоя тоже. Вспоминайте об этом перед сном.

Жатва с треском переломила деревянную рукоять и бросила кнут в грязь. Несколько мгновений позволила себе насладиться ужасом в их глазах, а затем оттолкнулась от земли и помчалась к Веллану, пока никто из них не додумался приказать Сумраку напасть на нее.

***

Веллан преследовал