Размышления русского боксёра в токийской академии - Семён Афанасьев

Синтаро помолчал с минуту.

Китаец терпеливо ждал.

Можно было бы начать спорить — это сохранило бы лицо (и так поступил бы отец). Но эта тактика ничуть не улучшила бы положение клана.

— У нас нет шансов выиграть эти выборы, — спокойно согласился Ходзё. — Мы допустили слишком много ошибок на старте, в том числе, конфликтов с участием полиции и суда. А Джи-ти-груп — красавцы, да. Черти бы их взяли. Эта их идея с благотворительностью на десятки миллионов, застройка нового центра себе в минус…

— Я в курсе, — Сяо тоже не стал секретничать в ответ на вопросительный взгляд собеседника. — Вы не будете спорить, что сейчас теряете этот муниципалитет окончательно? Не дожидаясь результатов выборов?

— Не буду. — Слова давались нелегко, но Синтаро каким-то шестым чувством осознавал, что именно так сейчас будет правильно.

— Плюс рейтинг вашей организации в масштабах префектуры, плюс уголовный процесс такого уровня, — китаец флегматично выводил сумму анализа, подбивая аргументы. — Вернее, минус рейтинги и минус затраты на уголовный процесс, — с едва заметной улыбкой поправился он. — В том числе репутационные. Извините. Я плохо говорю по-японски и не всегда могу формулировать мысли точно.

— Не юродствуйте, нормально вы говорите. И да, я тоже понимаю, что репутационные потери мгновенно конвертируются в финансовые. Мы их, собственно, уже несём. Дай бог заткнуть все прорывы…

— С анализом по сути согласны?

— Да.

— Наше предложение будет… хм… — Сяо осёкся и живо посмотрел на хозяина дома. — Вначале ответьте на откровенный вопрос? Если согласны.

— Слушаю.

— Если бы вам пришлось выбирать между патриотизмом и интересами клана, что бы вы выбрали? Синтаро, если можно, в текущий момент, — серьёзно уточнил гость. — Не вообще и не на прошлой неделе.

Сын патриарха задумался.

Ещё вчера у него на этот вопрос был очень определённый ответ. Но сутки назад был жив и отец, и не было окончательного провала надежды на развитие дел в этом муниципалитете.

Конечно, интересы Японии имеют значение. Но что толку в долгой и счастливой жизни всей нации, если в ней не будет клана Ходзё?

Или можно перефразировать. Зачем ему лично счастливое будущее страны (не факт, кстати, что оно и так не наступит) — если самому Синтаро, его семье, его клану в этом будущем не достанется лидирующего положения?

— Если бы мне открылись возможности, как улучшить положение клана, я бы его улучшил, — ответил новый оябун уже без колебаний. — От меньшего к большему. Вначале нужно вытащить из трясины себя. Потом правомерно думать обо всей стране. — Он выжидающе покосился на гостя.

— Мы хотим предложить вам полуторный экономический рост за квартал, — буднично и ровно, как о чем-то обыденном, заявил Сяо. — Наши прямые финансовые инвестиции, плюс прямой импорт бизнесов из поднебесной, в обмен на ваш зонтик над нами. На первое время.

— Вы же недоговариваете? — безошибочно угадал новый кумитё.

— На ваши выборы в этот раз пойдём мы, хань. Юридическим лицом, в соответствии с новыми поправками.

Синтаро не стал сдерживаться и уставился на визитёра ошалевшими глазами:

— Зачем?

— Чтоб стать главными на этом клочке земли, — открыто и просто улыбнулся Сяо. — И в этом юридическом лице, кстати, хватает места и для вас лично. Учредителем либо инвестором. Заодно проконтролируете нас — для спокойствия вашего патриотизма.

Ходзё замер.

Предложение было неожиданным. Главное же, что это дважды был спасательный круг.

— Получается, я сам проведу вас сквозь барьеры общественного мнения к власти? — бросил пробный шар японец.

— Не льстите, — всё так же с улыбкой продолжил китаец. — Нам, — добавил он. — Мы не претендуем на власть. К тому же, это даже не префектура, а вообще лишь муниципалитет. Один из сотен. Политические возможности этого уровня и масштаба Китаю, как государству, не дают той силы. Которую вы сейчас громко назвали властью. Так, баловство среднего бизнеса.

Хань вот именно этими словами сейчас давал Ходзё возможность сохранить лицо, не называя всего открыто, своими именами.

Во-первых, пробный шаг — на то и пробный, что он легко масштабируется в случае успеха. Уже в других и многих местах, если не во всех.

Во-вторых, увеличение доходов Ходзё вполовину означает увеличение их капитализации в разы. А появление новой компании с таким запасом прочности на уровне муниципалитета — это как появление в пограничной деревушке десантной дивизии с полным фаршем. Официально — для помощи крестьянам убрать урожай.

Последнее Синтаро без затей озвучил вслух. Такие моменты надо чётко понимать заранее, даже если мысленно ты уже согласился с предложением противной стороны.

— Зато эти крестьяне мгновенно становятся самыми крутыми феодалами в округе, — серьёзно парировал Сяо. — Из грязи — в неприкасаемые князи. Не в реальной истории, конечно. Я исключительно иносказательно, применительно к нашей ситуации, поскольку ваш национальный уровень, демографически — это наш муниципальный или префектурный.

— Крестьянином меня ещё никто не называл, — хмыкнул хозяин дома.

— У вас есть выбор — отказаться, — твердо заметил хань. — Такие предложения принимаются только добровольно. В противном случае, мы не сможем сражаться вместе и доверять друг другу без оговорок.

— Ну уж нет. Вы далеко не дурак. Все просчитали точно… Ходзё согласны.

Синтаро подумал про себя, что хань уже проворачивали подобное. В Таиланде, Вьетнаме, Лаосе.

Те местные, с кем они договорились заранее, реально поднялись над равными. После мягкой смены режима.

Слову китайцев действительно можно было верить — они честно и добросовестно бились за новых партнёров, если возникала необходимость. И в политике, и не только.

Понятно, что партнёры были уже частью структуры хань, но их твёрдости сие никак не умаляло.

— Я согласен, — задумчиво кивнул Синтаро во второй раз.

— Тогда вот что по вашим конкурентам…

Глава 21

— Вот это да. — Маса, глядя расфокусированным глазами куда-то сквозь актрису в одну точку, витиевато и забористо выругался.

— Не сквернословь при ней! — мгновенно раздалось из дома, где Цубаса заканчивала манипуляции с Вакой.

Последняя уже даже что-то время от времени несвязно порывалась сказать.

— Мне с тобой весело, необычно, интересно, приятно и безопасно. — В ответ Рейко просто и открыто улыбнулась светловолосому.

— Занятно, — отморожено пробормотал блондин. — Есть целый секс-символ нации, да и не только нации — а я, стало быть, вроде как пользуюсь индивидуальным и уникальным расположением этого символа. Заня-я-ятно…

— Не с той точки стартуешь, — покачала головой актриса. — Как думаешь, с чего начинается лично мой интерес к мужчине? Не обязательно к тебе, а абстрактно, в принципе?

— Ты любишь откровенных и ярких мачо? — ничуть не