Размышления русского боксёра в токийской академии - Семён Афанасьев

— Не вышло договориться? — живо поинтересовался судья. — Хотя, результат понятен, — он тут же ответил самому себе. — Если Синтаро Ходзё объявляет о смене лица, идущего на выборы от них.

— И в этом лице из коренных японцев — только он один, — сердито добавил подросток.

— Есть же и другие фамилии в списке? — принялся припоминать чиновник.

— Вы не читали комментарий девятки? Внутренний, — младший Асада смутился первый раз за всю беседу. — Оно не для широкой печати, но у вас же наверняка есть доступ? При желании? Суть в том, что эти японские имена в списке являются наполовину китайцами. Как правило, по отцу. Отгадайте, за какую страну они будут топить в случае конфликта интересов?

— М-да… Но давайте вернёмся к практическим вопросам. Я так понимаю, своё юридическое лицо вы ещё только начинаете организовывать? — судья решил отнестись к происходящему с полной серьезностью и проработать все нюансы до конца.

Отказаться, если что, будет не поздно и после выяснения деталей.

— Сюда плюсую тот момент, что лично вы, в силу несовершеннолетия, официально в нём фигурировать не можете, — продолжил суммировать чиновник.

— Да, — не смутился пацан. — Но и у Ходзё на выборы идёт компания, зарегистрированная несколько часов назад. Их вы тоже обвините в легкомыслии? Я к тому, что эти выборы будут самыми весёлыми: уже рвутся все шаблоны. Неизвестно, какое количество старого уцелеет. Почему бы не быть и компании патриотов?

— У Ходзё гораздо солиднее материальная основа, — чиновник вёл обычный диспут, как в суде либо в научном споре. — Чем рассчитываете с компенсировать разницу потенциалов?

— Знаете, на западе, в Центральной Азии говорят: «Если Аллах со мной, мне неважно, кто против меня», — ухмыльнулся старшеклассник. — Если идея патриотизма в Японии еще чего-то стоит, любая компания под этим лозунгом выиграет. Знаете почему?

— Внимательно слежу за ходом вашей мысли.

— Мысль не совсем моя. В мою новую компанию переходит начальник департамента пиара Джи-ти-груп, это вообще-то она сформулировала. Суть: большинству японцев в нашем муниципалитете не придётся по нраву идея китайского управления.

— Кто бы спорил! — не удержался судья, тут же замолкая и предоставляя слово собеседнику.

— Просто сейчас, в силу субъективных причин, обстоятельства сложились так, что у избирателей в массе не будет времени на реакцию, — продолжил Асада-младший. — Из откровенных оппонентов китайцам были только мы: за консервативное сохранение национальных основ, из текущего состава претендентов на мандаты никто не ратует.

— Вы о Джи-ти-груп?

— Угу. Можно было бы припомнить Ходзё, но вчерашних. Сегодняшние, после смерти патриарха, как-то слишком резко изменили политический курс, — в голосе подростка звучала откровенная насмешка.

— Соглашусь по нескольким пунктам сразу, — чиновник, уловив волну, в дипломатию играть и не думал (слишком серьёзные вопросы обсуждались, хотя и в крайне необычном составе). — Остальные кандидаты стоят на гораздо более умеренных позициях. Региональная интеграция, совместные решения, сотрудничество…

— Угу. А Ходзё со скоростью звука сменили лагерь и ориентацию. Джи-ти-груп, увы, можно не считать — я изнутри не понаслышке знаю, что о гарантированной победе речь не идёт.

— Если всё же выиграет партия вашего отца, где будет моё место? — спросил судья в лоб.

— Несмотря на все наши разногласия с отцом, он свято чтит людей, поддерживающих его сына, — намекнул школьник. — Какие бы ни были скандалы между нами, рано или поздно помиримся, потому что семья.

— Видимо, это правило работает и в обратную сторону, — предположил старший, не рассчитывая на ответ или комментарий. — Если из вашей личной безумной затеи что-то выгорит, то и ваш родитель может на что-то рассчитывать…

— Ваша честь, что нужно, чтобы вы и меня поддержали? Теоретически, на каких условиях?

— А ради чего? — судья окончательно отбросил дипломатию. — Я должен услышать что-то, что примирит меня с собственным безумием. Надеюсь, иным вы наш разговор не считаете?

— В нашем муниципалитете на этих выборах нет ни одной консервативной прояпонской партии. Представляющей даже не интересы, а мировоззрение тех людей, которые много десятков лет назад шли добровольцами в тэйсинтай 2.

В исполнении голубоглазого блондина-европейца тезис звучал как минимум комично.

Чиновник оценил иронию ситуации по-своему:

— А вы считаете, сейчас ещё осталось очень много носителей той идеологии?

— Я считаю, век не важен, если ты хочешь быть патриотом. Если ты искренне любишь свою родину. А что до цифр… В Квантунской армии, например, в тысяча девятьсот сорок пятом году имелась отдельная бригада тэйсинтай, и в каждой дивизии формировались батальоны. Количество добровольцев, как известно, на любую дату всегда втрое превышало штатное расписание. Так что — да. Думаю, таких людей именно в нашей стране всегда будет много.

— Какое похвальное знание истории, — судья был действительно местами впечатлен. — Это все б из прошлого в реал.

— Почему вы считаете, что тот потенциал нации на сегодня утрачен безвозвратно? — гайдзин смотрел тягуче и пронзительно. — Мне не очень нравится ситуация, если не верят в самого себя. Хоть на уровне личности, хоть на уровне нации.

— Вы очень интересно развернули тему. Если я сейчас вам откажу, получается, я лично ни на что не готов ради нашей национальной идеи. — Чиновник был намного старше и искренне рассуждал вслух, не ожидая ответа.

— Прокомментирую, — мгновенно отреагировал младший Асада. — Возможно, именно в нашем муниципалитете сейчас и решается, останется ли Япония Японией или превратится в протекторат Поднебесной. Я в любой кризисной ситуации предпочитаю рассчитывать на себя и делать то, что могу. Что и всем советую…

— Для пафоса только ещё одного исторического примера не хватает, — ухмыляясь, проворчал старший.

Ему не нравились ни сама ситуация, ни постановка вопроса, но выбора особо, похоже, по большому счёту не было. Если не закрывать глаза на происходящее вокруг.

Понятно, семейка Джи-ти-груп во главе с временно исполняющим обязанности отцом блондина что-то затевают — раз решили распустить потоки собственных избирателей на две части.

Возможно, рассматривают на каком-то этапе жертву одной избирательной кампании в пользу другой. Как в шахматах жертвуется фигура, чтобы выиграть всю партию. Там, кажется, жертва фигуры ведёт к перевесу в позиции.

В любом случае, очень слабо верится, что сын и отец действуют несогласовано.

Со вторым примером школьник, кстати, не затянул:

— Гарнизон Нахи, тринадцатый век. Легли все, вплоть до женщин и детей, — отражением в зеркале на последнюю фразу судьи отозвался младший Асада. — Но монголов-то задержали.

— Что конкретно вы хотите от меня? На текущий момент и в перспективе?

— Сейчас — ровным счётом ничего, — удивился светловолосый. — В перспективе — ровно такую же поддержку, какую вы оговорили в адрес Джи-ти-груп. Причём строго по