"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 - Виктория Богачева

В груди вновь больно кольнуло. Она так сроднилась с тем, что воевода Буривой стал частью ладожского войска, что уже и не представляла без него дружину. Позабыла, что служил тот изначально чужому князю, а на Ладоге так задержался, потому что зима выдалась лютой на морозы да суровой на снедь. И рана его очень долго не хотела затягиваться. Он спешил встать на ноги и лишь напрасно ее тревожил, и нога начинала болеть и кровить, и приходилось звать лекарей, а Буривою — откладывать в сторону палки да костыли.

Но нынче настало время уезжать.

— Как твоя рука? — спросил он.

Чеслава невольно прижала к груди запястье, которое не так давно зажило.

— Хорошо все с ней, благодарствую, — отозвалась она степенно.

Смотреть на воеводу было неловко, говорить с ним — еще хуже. Но молчать и вовсе невыносимо.

— Дядя Буривой, зачем же ты уезжаешь? — Даринка задрала голову, всматриваясь в лицо мужчины. — Останься!

Воительница покачала головой. И когда только сдружились…

Воевода добродушно усмехнулся и молча погладил ее по макушке. Потом его пронзительный взгляд вновь обжег Чеславу сильнее каленого железа.

— А ведь давненько я тебя не встречал, воительница. Ужели избегаешь калеку? — горько и хлестко спросил он.

Если бы Чеслава не носила столько зим меч за князем Ярославом да не была умелым воином, непременно подскочила бы на месте. Невольно она посмотрела на его ногу — ту, которой не было — и Буривой это заметил. Хмыкнул и отчего-то сильнее навалился на костыль.

— Я виновата перед тобой, но не в том, в чем ты меня обвиняешь, — Чеслава сделала глубокий вдох и посмотрела ему в глаза. — Я… мне давно следовало прийти и повиниться… но… — залепетала она, словно дитя, и жгучий стыд опалил лицо.

— О чем ты? — вот и Буривой не уразумел, что приключилось с воительницей.

Отчего та начала заикаться и дрожать, и говорить полнейшую несуразицу. Какая вина, за что повиниться?.. Перед ним?..

— Я не успела тогда тебе подсобить, — сглотнув, промолвила Чеслава.

И отвела взгляд, опустила голову.

— У ворот детинца… ты окликнул меня, и я избежала смерти. А сама к тебе не поспела… коли раньше бы подсобила, может, и нога у тебя осталась бы…

Она стиснула кулаки и вытянула вдоль тела руки. Притихшая Даринка молчала, опасливо глядя то на воительницу, то на воеводу. Девчушка прежде не помнила, чтобы у храброй Чеславы дрожал голос.

Буривой смотрел на нее, не разумея, о чем она говорила. Его брови сошлись на переносице, а взгляд стал напряженным, мрачным.

— Вот оно что… — медленно произнес он. — Ты потому меня дальней дорогой обходила?

Чеслава подняла голову, но взгляда его избегала. Ее лицо пылало, и она, казалось, готова была провалиться сквозь землю.

— Да… — едва слышно ответила она. — Не такая уж я и сильная… коли раньше не решилась прийти к тебе да во всем повиниться.

— И не такая уж разумная, коли вбила себе в голову эту дурь! — в сердцах воскликнул Буривой. — Сама еле жива тогда осталась! Отбивалась, пока от усталости не свалилась, когда половина дружины уже лежала на земле!

Чеслава прикусила губу, ее плечи дрогнули.

— Но тебе не подсобила… — упрямо повторила она.

Буривой нахмурился, и в его взгляде зажглась какая-то странная смесь укора и нежности.

— Дурная ты девка, Чеслава, — проговорил он с тяжелым вздохом, но в этих словах не было злобы. Он протянул руку и легко коснулся ее подбородка, вынуждая поднять голову. — Ужель и впрямь ты мыслишь, что я тебя виню?

— Не ведаю, воевода… может, и не винишь. Но я себя виню…

Буривой на миг закрыл глаза, борясь со злым весельем, гневом, раздражением и нежностью одновременно.

— А я мыслил, тебе глядеть на меня, без ноги, тошно.

Чеслава вскинулась на него так, словно он ее ударил. Словно обозвал самыми злыми и жестокими словами, какие только смог отыскать.

— Пошто ты меня обижаешь, воевода? Ты славный воин, и твое ранение… сражаться рядом с тобой было для меня великой честью, и любой кметь…

— А замуж за меня пойдешь?

Даринка пискнула, а Чеслава замерла. Воевода перебил ее на полуслове, и она не сразу сдюжила закрыть рот. Его слова вышибли из нее весь дух.

— Что? — наконец выдавила она, растерянная и ошеломленная.

Воевода, напрочь, выглядел совершенно спокойным.

— Замуж за меня пойдёшь, Чеслава? — повторил он, словно речь шла о чем-то самом обыденном.

Словно говорили они о том, пойдет ли завтра дождь, да что надобно прикупить на торгу.

Воительница резко втянула носом воздух и прикусила губу.

— Не смейся надо мной, господин.

— Я не привык бросать слова на ветер, Чеслава.

У нее закружилась голова.

— Так что скажешь?

Чеслава открыла рот, чтобы ответить, но слова все еще не шли. Ее руки дрожали, мысли путались.

— Я… — начала она и запнулась.

Буривой ласково усмехнулся.

— Ты подумай, коли нужно. А я к лету вернусь, сватов зашлю.

— К лету? — выдохнула она, не веря собственным ушам.

Буривой склонил голову набок, усмехнувшись еще шире, в его глазах мелькнули теплые искры.

— Ну, а чего тянуть? — ответил он рассудительно и спокойно. — Немало ты мне душу уже измотала, воительница. Дольше лета не дотерплю. Вон, сколько терпел. Лишь глядел тебе вслед да молча твои колкости сносил.

Чеслава ахнула, словно была глупой, молодой девчонкой, едва вскочившей в поневу.

— А если… если я пойду за тебя?

Буривой замер на мгновение, а затем ловко шагнул вперед. Его голос понизился до шепота

— То за все денечки моего тягостного ожидания я с тебя спрошу.

Чеслава почувствовала, как дрожь пробежала по телу. Она не могла понять, пугали ее его слова или… радовали.

Он вновь отступил на шаг и добавил с мягкой усмешкой.

— Жди меня к лету, воительница. Будешь мужней женой!

* * *

Прежде Чеслава даже не мыслила, что время может так… тянуться. Напрочь, казалось ей, что слишком мало времени отмерено от восхода солнца до заката. Всех дел, что у нее намечены, переделать она не успевала, приходилось откладывать на завтра и на послезавтра, и потом на другую уже седмицу. День бежал за днем, они сливались в месяц, а там