"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 - Виктория Богачева

Но той весной все было иначе.

И вроде бы дел у нее меньше не стало, а с Даринкой — так даже и больше, но почему-то казалось, что седмицы шли неимоверно долго. А месяцы так и вовсе никак не желали сменять один другой.

Как случается всегда, слухи о том, что черноводский воевода Буривой вернется на Ладогу свататься к Чеславе, разошлись по терему и дружине за несколько дней. Кто, как, откуда — неведомо. Но только немало минут провела воительница со смущенным румянцем, гоняя в хвост и гриву гоготавших кметей. Не одна седмица минула, прежде чем бесстыдники унялись. И то пришлось Стемиду вмешаться и припугнуть особо говорливых.

Князь Ярослав не говорил ничего, хотя о том, о чем болтали в дружине, не мог не знать. Верно, ждал возвращения воеводы Буривоя. Звенислава Вышатовна крепко обняла ее, словно все было уже решено и оговорено, и вздохнула.

— Вот ты и уедешь от нас. Я и представить себе не могу ладожский терем без тебя. Крепко буду по тебе тосковать.

Княгиня сказала, и Чеславу в тот миг словно обухом по голове ударило.

Как уедет⁈

А ведь и впрямь выходило, что придется ей уехать. Вслед за мужем. В Черноводское княжество…

Девка уходит в другой род, в другую избу. Покидает родные места и начинает новую жизнь там, где укажет муж.

Прежде Чеслава об этом не мыслила. Она вообще не мыслила, что к ней когда-либо кто-то посватается!

Слова княгини Звениславы так ее поразили, что седмицу напролет воительница ходила, как в воду опущенная. Садилась на скамью в избе, которую ей князь Ярослав пожаловал, смотрела по сторонам, гладила теплый сруб, вздыхала и чуть не плакала. Потом шла в терем, бралась привычно за копье, меч али лук — и сызнова глаза на мокром месте были. Гоняли обоих княжичей по подворью, ездила с Яромирой верхом в лес, ходила на торг, смотрела, как Даринка играет в тереме с Гориславой — и обнаженная душа выворачивалась наизнанку.

Она не может уехать.

Не сдюжит.

Она пришла на Ладогу много-много зим назад. Потерянная, одинокая.

Несчастная.

Она не шибко надеялась, что князь дозволит ей остаться в дружине, возьмет ее в кмети. Но он дозволил и взял, хотя немало нашлось тех, кто возражал. Да что говорить? Его пестун, воевода Крут, пуще всех противился. Долго, очень долго бросал на Чеславу косые, непримиримые взгляды и кроме как «неразумной девкой» по-иному ее не величал.

А потом князь Ярослав привез в терем молодую княгиню Звениславу. И диво, но именно благодаря ей со временем воительница почувствовала себя в тереме как дома. А дома-то ведь у нее не было уже давно, и нигде прежде она надолго не задерживалась. А на Ладоге ей захотелось остаться. Пустить корни. Стать своей.

И она стала!

Ее приняли все. Даже те, кто прежде кривился и воротил нос, кто советовал князю прогнать девку из дружины. Мол, это к беде, это к несчастью.

Ярослав Мстиславич не мог назвать ее ни сотником, ни воеводой, но Чеславе этого было и не нужно. Хватало с избытком того, что он ставил ее рядом со Стемидом и Будимиром. Доверял ей и сыновей, и дочерей. И звал с собой в гридницу, когда говорил со старшей гридью.

Да как же она все это бросит?

Как она оставит позади дюжину зим, проведенных на Ладоге⁈

Уж коли так, лучше не идти замуж!

Жила же она прежде как-то. Спокойно, славно жила. Хватало ей меча, хватало дружины и тех, кто смотрел на нее с уважением.

Обойдется и на сей раз.

Так провела Чеслава добрую часть весны. В терзаниях и дурных мыслях. Самой от себя плеваться хотелось! Вот уж и впрямь впору было девкой неразумной назваться. Но только что проку себя ругать да посыпать голову пеплом, коли болело да болело упрямое сердце?..

Страшно такое молвить, но едва ли не жалела воительница, что весна выдалась мирной!

Ярослав Мстиславич с воеводой Стемидом и старшим сыном седмицами пропадал в Новом Граде. Все никак не могли рассудить и с боярами договориться, как дальше быть. Нужно было избирать нового князя, созывать вече, но слишком много нашлось желающих.

Вестимо, Ярослав злился и уступать не хотел. Его-то немногие поддержали! Но вот завоеванное чужой кровью и по́том добро все были горазды делить.

А без князя в тереме дружина скучала. Чеслава так и вовсе готова была волком выть.

— Ты совсем с лица спала.

Так в один из дней на исходе Травня* сказала ей княжна Яромира. Чеслава наблюдала за потасовкой, затеянной младшим княжичем Мстиславом и Желаном, сыном Рогнеды. Мальчишки сражались на деревянным мечах, а она следила, чтобы ненароком друг друга не покалечили.

Яромира застала ее врасплох. Стыдно сказать, а не услышала воительница ее поступи. Слишком сильно задумалась.

Чеслава поглядела на княжну. Она тоже не шибко много румянца нагуляла себе за весну. Скорее, напрочь, осунулась и похудела, как и она сама.

«Хороши невесты!», — горечью пронеслось в голове.

— Не хочу уезжать из терема, — вырвалось у Чеславы прежде, чем она опомнилась.

Мальчишки, извалявшись в пыли, довольно смеялись. По воздуху плыл теплый аромат цветов и трав. Где-то жужжали проснувшиеся после долгой зимней спячки букашки и жучки.

— Матушка по тебе каждый день вздыхает, — отозвалась Яромира со слабой улыбкой.

Она замолчала, поджав губы. Верно, хотела сказать что-то еще, но передумала.

— А ты, княжна? — затаив дыхание, спросила Чеслава. — Каково тебе?

— Я его люблю. Я знала, за кого иду замуж.

Голос ее самую малость дрогнул, и у воительницы болезненно сжалось сердце. Яромира все свои переживания носила в себе. Ни с кем не говорила. И не позволяла себе усомниться.

— Конунг Харальд говорил с князем, чтобы остаться в Новом Граде…

— Я знаю, — Яромира прикрыла глаза. — Хорошо, что не сладилось. Конунг должен править там, где живет его народ.

Чеславе захотелось как-то утешить казавшуюся несчастной и одинокой княжну, но она осеклась. Не стоило лезть, коли ее не спрашивали.

— А ты поговори с женихом-то, — Яромира подняла на нее лукавый, просветлевший взгляд. — Он тоже знает, кого берет в жены! Ты воительница, а не девка теремная, носишь меч за моим отцом, по праву надеваешь воинский пояс.

Княжна