Фантастика 2026-81 - Максим Шаравин

— Рад приветствовать вас, Пётр Михайлович, — произнёс Михаил. — Я так понимаю, вы пришли, чтобы передать нам карту дворца?

— Совершенно верно, Великий князь, — ректор посмотрел на меня, и я открыл портал в его кабинет в академии.

Ректор снова шагнул в портал и вернулся спустя три минуты, держа в руках большую раму, в которой под стеклом была карта дворца Романовых.

— Вот, — он положил карту на стол.

Повернувшись ко мне, он посмотрел мне в глаза, прекрасно зная, что я читаю его мысли.

Я кивнул и открыл портал назад в поместье рода Орловых.

'Ну, Разумовский, я не думал, что он такой ловелас. Хотя, возможно, это и Мария решила породниться с моим родом через ректора. Ведь скоро я приму его и его семью в свой род.

Ладно, это их дело. Мне не жалко'.

Князья уже склонились над картой дворца, обсуждая варианты развития событий.

Я подошёл ближе и, глянув мельком на карту, произнёс:

— Мы не знаем, где выйдет первая группа.

Все посмотрели на меня, и Ярослав пояснил:

— Дверь из катакомб, о которой говорит князь Драгомиров, — мы не знаем, где во дворце она откроется. Этой дверью мы никогда не пользовались.

— Как так? — удивился князь Шаховский. — Я точно знаю, что ваше родовое хранилище в катакомбах. Ваш отец как-то раз водил меня туда.

— Всё верно. Но это другой проход из катакомб во дворец, — ответил Ярослав. — Так что карта больше нужна князю Драгомирову, нежели нам. Тем не менее вам стоит изучить её и максимально запомнить.

Князья обступили карту и стали внимательно рассматривать, пытаясь уложить её в своей памяти. Мне же хватило одного взгляда, чтобы карта полностью отпечаталась в моём сознании. Теперь я даже с закрытыми глазами смогу ходить по дворцу и не заблудиться.

— Ладно, как только князья изучат карту, приводите войска в готовность. Пусть князья сформируют отряд. Арсений! — я глянул на Воронова, тоже склонившегося над картой.

Он обернулся и быстро подошёл.

— Арсений, выдели десять магистров в помощь Никифорову для арестов слуг ордена. Остальных заберёшь с собой в отряд с князьями и Ярославом. Будут помогать Ли Юй и Елене, — приказал я.

Арсений кивнул:

— Всё сделаю.

— Отлично. Тогда я пока схожу, гляну ещё раз на двери и на ворота дворца. Ждите меня здесь. — Я открыл портал и вышел в катакомбах — возле двери, ведущей во дворец.

Я сосредоточил взгляд на двери — и тотчас перед внутренним взором вспыхнула призрачная схема защиты прохода. Переливаясь тусклым лазурным светом, она словно повисла в воздухе: замысловатые линии, узлы силовых потоков, таинственные завитки рун… Артефактов, охраняющих дверь, не обнаружилось — но зато нашлось несколько незнакомых мне символов, сплетённых в причудливый, почти живой узор.

Осторожно приложив ладонь к холодной двери, я влил едва уловимую струйку маны. Энергия послушно заструилась по извилистым линиям, оживляя их мягким сиянием. Руны вспыхивали одна за другой, раскрывая мне структуру защиты — словно древний механизм постепенно поворачивал скрытые шестерёнки, позволяя разглядеть своё устройство. Но ломиться напролом я не спешил. В этом тонком деле поспешность могла обернуться катастрофой. Нужно было понять смысл неизвестных символов — и я знал, к кому обратиться за разгадкой.

Вэй Чжэньлун, как всегда, пребывал в своей любимой беседке — уединённом уголке, увитом плющом и окутанном ароматом цветущих жасминов. После битвы у Пекинского разлома он восстанавливал силы: годы давали о себе знать, и даже такому могучему воину требовалось время, чтобы вернуть былую бодрость.

Я открыл портал — и в одно мгновение перенёсся к нему. Лёгкий ветерок всколыхнул полы моего камзола, а в воздухе ещё дрожали следы магического перехода.

— Демиург, — Вэй поднялся с резного кресла и склонился в почтительном поклоне. В его движениях читалась привычная грация, но я заметил лёгкую замедленность — след недавней битвы.

— Приветствую тебя, Вэй. Окажи любезность: скажи, что означают эти руны? — я взмахнул рукой, и в воздухе возникли сотканные из чистой энергии образы загадочных символов. Они парили перед главой клана «Лунвэй», переливаясь мягким светом.

Вэй приблизился, всматриваясь в каждый знак с пристальностью учёного, изучающего древнюю рукопись. Его пальцы едва заметно двигались, словно ощупывая невидимые контуры.

— Эта руна, — он указал на первый символ, — дарует право прохода. Она снимает защиту для того, кто обладает законным правом пересечь порог.

Он перевёл взгляд на следующий знак, и в его глазах мелькнуло узнавание:

— А эта — очень старая руна. Ныне ей почти никто не пользуется: она лишь усиливает защиту, но современные мастера предпочитают более мощные аналоги. Ну а эта, — он коснулся третьего символа, — тоже древность. Отвечает за открытие и закрытие замка. Её механизм прост, но надёжен.

Вэй отстранился, задумчиво поглаживая бороду:

— Кто создал эту защиту? В ней сплетены традиции разных эпох…

— Не знаю, — признался я. — Но теперь, благодаря тебе, я понимаю, как с ней обращаться.

Старик кивнул, и в его взгляде промелькнула тень улыбки:

— Мудрость — в понимании, а не в силе. Помни это, демиург.

Я молча склонил голову в знак благодарности. В воздухе ещё дрожали отголоски его слов, насыщая пространство едва уловимым эхом древней мудрости, а я уже вновь стоял перед дверью — молчаливым стражем тайного прохода.

Снова прикоснулся к холодной двери. Под пальцами затрепетали тонкие нити энергии, словно пробудившиеся от долгого сна. Я начал медленно распутывать этот причудливый клубок защитных линий, сотканных из рун. Каждый символ мерцал, будто живой: то вспыхивал тусклым серебром, то угасал, пряча свои тайны.

Я не торопился. В этом деле поспешность была бы равносильна поражению. Шаг за шагом, с терпением искусного ювелира, я пробирался сквозь лабиринт магических переплетений. Мои пальцы скользили по поверхности, вычерчивая невидимые узоры, а сознание впитывало ритмы древних чар. Каждая руна раскрывала свой смысл: одни шептали о запретах, другие — о правах, третьи хранили память о тех, кто когда-то прошёл этим путём.

Наконец, когда последняя нить встала на своё место, я улыбнулся и убрал руку. На мгновение задержал взгляд на двери — теперь она казалась не грозным барьером, а послушным механизмом, ждущим приказа.

Полюбовался на свою работу. В воздухе ещё витали призрачные отблески рассеянных чар, постепенно растворяясь в тишине. Теперь я точно знал, кто может пользоваться этой дверью: Ярослав и Михаил.

С лёгким движением мысли я вплёл их имена в структуру рун — не буквами, а эхом сущностей, оттисками душ. Затем добавил энергетические слепки: едва заметные вихри силы, хранящие уникальный отпечаток каждого. Это было сродни созданию ключа, но не из металла,