Обратный отсчет - Токацин

Гедимин поморщился.

— Это надо показывать Кут’тайри, а не мне. С сырым асааном я мало работал.

Приоткрывшаяся было дверь склада тут же захлопнулась. Вепуат оглянулся на неё и покачал головой.

— У него там ритуал. Лучше не трогать.

Альгот переложил недосушенное волокно на решётку и взвесил на руке туго набитый мешок.

— Забирай, — сказал он Гедимину. — Что могли, сделали. А прядение и ткачество — это уже не к нам.

Гедимин благодарно кивнул, стараясь не щуриться. Перед глазами снова встал хаотично дёргающийся «волчок». «Ещё сутки, и порталы откроются,» — напомнил сармат себе. «Наберу образцов — тогда буду работать. Что-то туда вложено для смещения центра тяжести, а что — без образца не разберёшься.»

…Очередную волокушу утащили в долину. В опустевшем коридоре остался ворох распоротых мешков. Вепуат направил на него «магнит» и охнул — мешки впечатались в пластину с керамическим грохотом. Гедимин, поймав их вместе с оброненной катушкой, вынул из неё сердечник. Затвердевший мешок хрустнул в руке.

— Вымачивать, промывать и заново сушить, — пробормотал сармат. — Тут всё пропиталось.

— Ага, — кивнул Вепуат. — Заодно посмотрим, оживут ли споры. Из засохшей корки я их, наверное, не вытянул.

— Отнесу в душевую, — решил Гедимин. — Собери пока, что рассыпалось.

Он протянул Вепуату катушку и глиняный комок-сердечник. Сармат покосился на них и оглянулся на барак.

— Подожди. Схожу проверю раненых.

Гедимин, пожав плечами, огляделся по сторонам в поисках свободного филка. Нашёл только рабочих с лопатами, патруль, огибающий место «раскопок» по широкой дуге, и лаборанта с ведром. «Ещё сотня прячется в бараке,» — сармат недовольно сощурился. «И Гварза, как назло, ушёл. Попрошу Вепуата кого-нибудь выловить. На него они почему-то не жалуются.»

Вдалеке что-то громыхнуло. Гедимин вздрогнул. «Это кость,» — мелькнуло в голове. «Не металл и не камень. Очень толстая кость.» Следом с лязгом разлетелись металлические детали, и сармат вполголоса выругался. «А вот это — наши ворота. И улетели они метров на двадцать. Опять Вепуату делать подвески. Если арку так швырнуло, их точно расколотило. Одни ушки на тросах…»

… — А обязательно выбирать всё до молекулы? — спросил филк, угрюмо щурясь. Гедимин подавил раздражённый вздох.

— Собирай, пока видно, что собираешь, — Вепуат провёл «магнитом» над пыльной поверхностью и показал налипшую глину. — Перестал различать — значит, чисто. Вот тут смотри, где лежали мешки. И так дальше вдоль коридора. Катушкой не махай! Ей всё равно, сколько собирать. А вот ты рухнешь.

Филк провёл катушкой над землёй и стряхнул собранное в привязанный к поясу мешочек. Вепуат осторожно хлопнул его по плечу и отошёл к стене цеха.

— Интересно всё-таки работает кровяной камень, — сказал он, задумчиво ухмыляясь. — Культя отрастила зачаток. Все кости, до фаланги, но мелкие-мелкие. Весь чёрный от капилляров. Кожи там, считай, нет…

Гедимин вспомнил, как зудели, заживая, его ранения — мелкие по сравнению с ампутацией кисти — и невольно поёжился.

— В тяжёлую перчатку его, — буркнул он. — А то сдерёт и кожу, и капилляры. Это ж никакой анестезии не хватит.

Вепуат ухмыльнулся.

— Да, процесс тяжёлый. Дал ему пока отдых. И две порции Би-плазмы. С утра продолжим. Зачаток есть — дальше проще пойдёт. Но порции надо будет утроить.

Он оглянулся на столярную мастерскую и покачал головой.

— Уттунри… Зря он налегает на ягоды! Слизистая и так обожжена. Откажет желудок — будет не до регенерации.

Гедимин пожал плечами.

— Им, наверное, виднее, что можно. Вся «мартышечья» пища — та ещё дрянь.

Вепуат внезапно шикнул на него и приложил палец к наушнику.

— Слышишь? Ветер шумит, а раковины замолчали.

— Арки снесло ещё полчаса назад, — буркнул Гедимин. — Ты что, не слышал грохота?

Вепуат мигнул.

— Снесло? Обе⁈ Ты выходил, смотрел?

Гедимин крепко взял его за плечо.

— И я не выходил. И тебе незачем.

Вепуат не вырывался, только растерянно качал головой, глядя на белую «стену» защитного поля.

— Снесло… Ладно, наша арка им не нравится. Но при чём Джагулы? Они ведь с ними не ссорились…

…За прозрачным защитным полем в свете фонарей блестел мёрзлый гравий. Огни бронехода, спускающегося по тропе, мигнули в последний раз и пропали. Вепуат, оглянувшись на Гедимина, осторожно взрезал защитный купол. Руку, выставленную наружу, обожгло холодным ветром, но дул он уже вполсилы. Вепуат, протиснувшийся мимо Гедимина, поводил по сторонам сигма-сканером и сердито фыркнул.

— Сломали — так тут бы и бросили! Раскидывать-то зачем⁈

Металлические трубки с заклёпанными концами торчали из гравия тут и там — кто-то не поленился вбить их в мёрзлую корку. Гедимин подобрал оборванный трос, увешанный плоскими подвесками. Каждый бубенец старательно раскатали так, что каменный шарик внутри раскрошился в песок.

— Эту бы энергию да в мирных целях, — пробормотал Вепуат, рассматривая выдернутый из гравия штырь. На прочном металле синели царапины.

— Что им опять не так? — Гедимин покосился на волнистое небо. Воронки циклонов уже развернулись в незамкнутые дуги, «тучи» потемнели и покрылись тёмно-зелёными разводами. Белесые «моллюски» разлетелись задолго до того, как сарматы вышли из-под купола. Остались разбросанные обломки — и торчащий остов костяной арки. Подвески с неё посрывало, но сама она не рухнула — только что-то упало на позвонок, заменяющий замковый камень, и раскололо его на мелкие куски.

— Самая прочная деталь… — пробормотал Гедимин, глядя на арку. Как он ни высчитывал, именно такой картины повреждений не выходило — разве что кто-то, ломая «замковый камень», очень старался не задеть всё остальное.

— Да уж, — сказал Вепуат, оглядываясь на костяные «ворота». — Джагулы расстроятся… Вот это их трос. Привяжу сюда, чтоб не сдуло.

Гедимин, шагнув в сторону, подобрал ушко от расколотой подвески. Обрывка троса на нём не было. «Ещё и стекло собирать…» — сармат потянулся за катушкой.

— Вепуат, — буркнул он, проводя «магнитом» вдоль склона. — Ты больше стеклянных цацек не делай. Пока эта… фауна не успокоится. Трудно потом собирать осколки.

22 день Воды, месяц Пустоты. Равнина, Сфен Земли, долина Элид, Элидген

— И много там ещё этой дряни? — спросил Дасьен, провожая взглядом мокрые мешки. Четверо филков вынесли пропаренное волокно, ещё четверо расстилали по освободившимся решёткам новую партию. Те, кто пришёл мыться, заглядывали в душевую и сердито фыркали. В