Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

обе — слишком большие для меня. С момента полового созревания у меня от их тяжести непрерывно болела поясница. И мне кажется, что такими вот твердыми они были в течение одной недели, когда мне было тринадцать лет. Возможно, были.

Она опустила руки, взяла мои ладони и положила на свой прекрасный плоский живот.

— И такого у меня тоже не было никогда, — сообщила она. — Брюхо всегда слегка отвисало, даже до рождения двоих детей. А после родов… ну, в общем… скажем, если бы у меня был еще и третий, то беременности, наверно, никто не заметил бы.

Я провел ладонями по ее бокам и стиснул пальцами ягодицы.

— А как насчет этого?

— Что, неплохая корма? — Джесси рассмеялась. — Я была большой девочкой, мой друг.

— Быть большой — это вовсе не преступление, — сказал я. — Кэти была очень даже не маленькой. И мне это безумно нравилось.

— В то время у меня с этим не было проблем, — отозвалась она. — Телесные выделения туманят любую голову. Ну а уж теперь я и подавно не стану беспокоиться на свой счет. — Она вызывающе погладила обеими ладонями свое тело. — Я вся олицетворение секса!

С этими словами она коротко хихикнула и резко вскинула голову.

Я рассмеялся.

Джесси наклонилась вперед и всмотрелась в мое лицо.

— Эти кошачьи глаза кажутся мне невероятно привлекательными. Интересно, они действительно использовали кошачью ДНК для их изготовления? В смысле: присоединили кошачью ДНК к нашей. Я не имела бы ничего против того, чтобы стать немного кошкой.

— Я не думаю, что это действительно кошачья ДНК, — ответил я. — У нас не хватает других важных кошачьих признаков.

Джесси снова села прямо.

— Каких это, например?

— Ну, — протянул я и лениво провел ладонями по ее грудям, слегка нажимая на соски, — в частности, у котов есть особые шипы на члене.

— Брось! — недоверчиво воскликнула Джесси.

— Нет, это чистая правда, — отозвался я. — Эти шипы стимулируют овуляцию у кошки. Попробуй-ка найди их у меня. Даже и не пытайся — никаких шипов там нет. Я думаю, если бы они там были, ты это заметила бы.

— Это ничего не доказывает. — С этими словами верхняя часть ее туловища подалась вперед, нижняя назад, и, совершив почти неуловимое взглядом движение, она уже снова лежала на мне плашмя.

— Может быть, — сказала она, сладострастно усмехнувшись, — мы просто недостаточно старались, чтобы заставить их вылезти наружу?

— Я чувствую в твоих словах вызов! — воскликнул я.

— Я тоже кое-что чувствую, — ответила она, сделав медленное вращательное движение тазом.

— О чем ты думаешь? — спросила Джесси меня, когда все в очередной раз кончилось.

— Я думаю о Кэти, — честно ответил я, — и о том, как часто мы с ней лежали точно так же, как сейчас с тобой.

— Ты имеешь в виду, на ковре? — улыбнулась Джесси.

Я ласково постучал ее по голове кончиками пальцев.

— Я не об этом. Мы с ней лежали рядом после близости, о чем-то говорили и радовались обществу друг друга. Как раз в такой момент мы в первый раз заговорили о вербовке.

— А почему ты так решил? — полюбопытствовала Джесси.

— Не я, а Кэти. Это случилось на моем шестидесятом дне рождения. Меня страшно угнетало ощущение наступающей старости. И она предложила подписать контракт, когда подойдет время. Я очень удивился. Мы с ней всегда были против войны. Знаешь, мы выступали против Субконтинентальной войны, даже когда такие настроения были совсем непопулярны.

— Многие думали так же, — сказала Джесси.

— Да, но мы по-настоящему протестовали. И даже стали предметом множества шуток в нашем городе.

— Ну и как же она объяснила свое намерение вступить в Колониальную армию?

— Сказала, что она не против войны или военных вообще, а лишь против этой войны и наших военных. Сказала, что у людей есть право на самозащиту и что, вероятно, вселенная встретила нас очень недружелюбно. И еще: что, когда подойдет время отставки, мы будем достаточно молоды.

— Но вы же не могли завербоваться вместе, если, конечно, вы не ровесники.

— Она была на год моложе меня, — ответил я. — И я говорил ей об этом. Сказал, что если вступлю в армию, то буду признан официально мертвым, мы с ней больше не будем мужем и женой, и кто знает, увидимся мы когда-нибудь или нет.

— А она что говорила?

— Что это всего-навсего мелкие технические сложности. Что она снова найдет меня и заставит пойти к алтарю, как заставила уже один раз. И, знаешь, она сделала бы это. В таких делах она могла проявлять удивительную энергию.

Джесси приподнялась на локте и посмотрела на меня.

— Мне очень жаль, Джон, что ее нет здесь с тобой.

— Все в порядке, — ответил я. — Я просто время от времени скучаю по моей жене, только и всего.

— Я понимаю. Я тоже иногда скучаю по своему мужу.

Моему удивлению не было предела:

— Если я не ошибаюсь, ты говорила, что он бросил тебя ради молодой женщины, а потом отравился какой-то рыбной дрянью.

— Все так. И то, что ему пришлось выблевать свои кишки, тоже было совершенно заслуженно, — сказала Джесси. — Мне не хватает не мужчины, а ощущения, что у меня есть муж. Хорошо иметь кого-то, с кем тебе судьбой — доброй ли, злой ли — предписано быть вместе. Хорошо быть замужем.

— Хорошо быть женатым, — согласился я.

Джесси повернулась на бок, прижалась ко мне всем телом и положила руку на мою грудь.

— Конечно, это тоже хорошо. С тех пор как я делала такое, прошло немало времени.

— Лежа на полу?

Теперь уже она постучала меня пальцем по голове.

— Нет. Ну ладно, пусть будет «да». Но если точнее — лежать бок о бок после секса. Или, если еще точнее, вообще заниматься сексом. Тебе, конечно, совершенно не интересно, сколько времени прошло с тех пор, как я им занималась в последний раз.

— Еще как интересно.

— Врешь, ублюдок. Восемь лет.

— Неудивительно, что ты завалила меня на пол, как только увидела.

Я не смог удержаться и не съязвить.

— Ты заслужил это право. Так уж получилось, что ты занял очень удобную позицию.

— Позиция — это самое главное, мать постоянно говорила мне об этом.

— У тебя была странная мать, — сказала Джесси. — Эй, Сука, который час?

— Что?! — изумился я.

— Я говорю с голосом, который звучит в моей голове, — пояснила она.

— Хорошее имя ты ему придумала.

— А как ты назвал свой?

— Задница.

Джесси кивнула.

— Тоже звучит неплохо. Ладно, Сука говорит мне, что сейчас четыре часа дня с небольшим. У нас остается еще два часа до обеда.