Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

— Не знаю, не знаю. Хотя мне кажется, что четыре раза — предел для меня, даже такого молодого и суперусовершенствованного.

— Не волнуйся так сильно. Это означает, что у нас с тобой есть время немножко вздремнуть.

— Взять одеяло?

— Не прикидывайся дурачком. То, что я занималась сексом на ковре, вовсе не значит, что я хочу спать на нем. У тебя есть свободная койка, воспользуюсь ею.

— Ты хочешь сказать, что мне придется вздремнуть в одиночку?

— Напомни мне составить тебе компанию, когда я проснусь.

Я напомнил. Она с готовностью составила мне компанию.

— Черт побери! — воскликнул Томас, подойдя к столу с подносом, настолько загруженным едой, что мне было удивительно, каким образом он все это тащит. — По-моему, мы все стали чересчур красивыми?

Это была совершенная правда. Все «Старые пердуны» выглядели на удивление хорошо. Если бы Томас, Гарри и Алан захотели пойти в фотомодели, агентства устроили бы за них хорошую драку. Из нас четверых я определенно мог бы считаться гадким утенком, но и я… был красавцем. Что касается женщин, то Джесси имела ошеломляющую внешность, Сьюзен выглядела еще лучше, а Мэгги так вообще превратилась в настоящую богиню. Она стала такой прекрасной, что глаза с трудом это выносили.

Вообще-то мне было больно смотреть на всех нас. Это была хорошая щемящая боль, порожденная благоговением или чем-то в этом роде. Все мы несколько минут сидели молча, разглядывая друг друга. И не только мы. Окинув взглядом огромный зал, я не увидел ни одного некрасивого человека. Это было изумительно и почему-то вызывало тревогу.

— Нет, это невозможно, — внезапно обратился ко мне Гарри. — Я тоже смотрю, смотрю вокруг. Черт возьми, ведь просто не может быть, чтобы все эти люди в своей первой молодости выглядели такими же красивыми, как сейчас.

— Не переваливайте свои комплексы на других, Гарри, — ответил Томас. — Что касается меня, то я точно знаю, что меня сделали куда менее привлекательным, чем я был в годы зеленой юности.

— Зато ваш цвет сейчас точь-в-точь соответствует зеленой юности, — не остался в долгу Гарри. — И даже если мы исключим нашего Фому неверующего…[58]

— Сейчас вернусь к себе, встану перед зеркалом и буду плакать, — перебил его Томас.

— Все равно не может быть, чтобы все возродились в своем прежнем виде. Могу вас уверить, что я в двадцать лет не был настолько хорош. Я был жирным. Со множеством прыщей. И уже начинал лысеть.

— Перестаньте, — потребовала Сьюзен. — Вы меня нервируете.

— И я хочу попытаться что-нибудь съесть, — подхватил Томас.

— Теперь, когда я выгляжу так, — Гарри взмахнул в воздухе рукой и указал на свое тело, как будто представлял новейшее техническое изделие, — я могу над собой посмеяться. Но должен сказать, что новый я имею очень мало общего со мной старым.

— Только не говорите, что вас это беспокоит, — усмехнулся Алан.

— Есть немного, — сознался Гарри. — Хотя результат мне нравится. Но когда кто-то дарит мне лошадь, то я внимательно смотрю ее зубы. Почему мы настолько красивы?

— Хорошие гены, — сказал Алан.

— Несомненно, — согласился Гарри. — Но чьи? Наши? Или чего-то, выращенного ими в каких-то своих лабораториях?

— Мы все сейчас стали такими, что лучше некуда, — сказала Джесси. — Я уже говорила Джону, что это тело совершеннее, чем когда-нибудь было мое настоящее.

— Я тоже так выражаюсь, — как всегда неожиданно для всех вмешалась Мэгги. — Я говорю «мое настоящее тело», когда имею в виду старое. Получается, что это тело никак не превратится для меня в настоящее.

— Оно вполне настоящее, сестричка, — откликнулась Сьюзен. — Если тебе захочется пописать, это сможет сделать только оно. Я это уже усвоила.

— И это я слышу от той самой женщины, которая бранила меня за излишнюю откровенность! — возмутился Томас.

— Лично я считаю, — объявила Джесси, — что, занимаясь нашими телами, они потратили немного времени на то, чтобы заодно обновить и все остальное.

— Согласен, — отозвался Гарри. — Но это не объясняет, зачем они это сделали.

— Чтобы мы чувствовали себя связанными друг с другом, — предположила Мэгги.

Все переглянулись.

— Ну-ка, ну-ка, — пробормотал Гарри, — посмотрим, кто вылупится из этой куколки.

— Сделайте милость, Сьюзен, укусите меня, — попросила Мэгги.

Сьюзен усмехнулась:

— Видите ли, одним из основных положений человеческой психологии является то, что мы все испытываем симпатию к людям, которых находим привлекательными. Кроме того, все присутствующие здесь, даже мы с вами, не знакомы друг с другом и имеют очень мало шансов на то, что в столь короткое время сумеют завязать дружеские отношения. Сделать нас такими, чтобы мы нравились друг другу, — это шаг к установлению связей. Или послужит таким шагом, когда начнется наше обучение.

— Не понимаю, какая польза для армии в том, что мы будем все время пялить глаза друг на друга, вместо того чтобы воевать, — усомнился Томас.

— Дело вовсе не в этом, — ответила Мэгги. — Сексуальное влечение — лишь одна из не самых важных сторон проблемы. Вопрос в том, чтобы обеспечить быстрое возникновение доверия и преданности. Люди инстинктивно доверяют и испытывают желание помочь тем, кого находят привлекательными, независимо от наличия сексуального влечения. Именно поэтому дикторы всегда привлекательны. И в школе красивым детям не приходится так напряженно работать, как всем остальным.

— Но мы все теперь сделались привлекательными, — сказал я. — В стране красавцев у какого-нибудь простого симпатяги могут возникнуть серьезные неприятности.

— И даже при всем этом кое-кто из нас выглядит куда лучше остальных, — заметил Томас. — Каждый раз, когда я смотрю на Мэгги, я чувствую себя так, будто из комнаты выкачали весь кислород. Не сочтите за обиду, Мэгги.

— Даже и не подумаю, — ответила та. — Исходной точкой явилась вовсе не та внешность, которую каждый из нас получил сейчас, а та, какую мы имели прежде. В ближайшее время мы будем рефлекторно опираться именно на эту точку, а их, без сомнения, и интересует в первую очередь краткосрочная перспектива.

— Значит, вы хотите сказать, что, когда смотрите на меня, вам не кажется, что в комнате не осталось кислорода? — обвиняющим тоном обратилась Сьюзен к Томасу.

— Я не собирался никого оскорблять! — начал оправдываться Томас.

— Я это припомню, когда удушу вас, — заявила Сьюзен, — если уж говорить о нехватке кислорода.

— Эй, вы еще успеете пофлиртовать, — повысил голос Алан и обратился к Мэгги: — Мне кажется, что вы правы по поводу привлекательности, но, думаю, все мы забыли об одном человеке, к которому каждый из нас предположительно питает наибольшую привязанность: о себе самом. Как бы там ни было, тела, в которых мы находимся, все еще незнакомы нам. Кроме того факта, что я зеленый, что