Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

пять, а графу Разумовскому около сорока тысяч душ, у графа Александра Сергеевича Строганова было немногим более двадцати тысяч мужиков, а следом за ним в этой Табели о рангах располагались три брата Голицыных, братья Орловы и братья Нарышкины – тысяч по пятнадцать душ. Кстати Иван, ты так и не рассказал, что сталось с виновниками гибели Екатерины Алексеевны? – поинтересовался в ответ Григорий.

– Ну да, не серчай, забыл. Просто я этот вопрос для себя уже закрыл и вычеркнул из списка задач, хотя единственный виновник её гибели, ежели не учитывать императора Иосифа, справедливого наказания всё же избежал, – развел я руками, – Никита Панин сам принял яд. Что же касается Алексея Орлова, то он оказался виновен только в организации заговора и наказан своеобразным аналогом гражданской казни – лишен всего, кроме жизни, но после присягнул мне и взят на службу рядовым бойцом спецназа. Поэтому братья Орловы и Разумовский из твоего списка нуворишей выбывают, а что ты можешь сказать про Шереметева и Строганова?

– Пётр Борисович старший сын соратника государя Петра Алексеевича фельдмаршала Бориса Петровича Шереметева, товарищ детства императора Петра Второго, генерал-аншеф, обер-камергер императорского двора при Петре Третьем, при воцарении Екатерины Алексеевны жалован должностью сенатора. В 1768 году, после смерти своей супруги Варвары Алексеевны, испросил у государыни соизволения на полную отставку, с 1772 года московский губернский предводитель дворянства, поддерживал хорошие отношения с князем Вяземским. Наследников двое – сын Николай и дочка Варвара. Насколько я знаю, особых талантов на государевой службе никогда не показывал, однако хитёр и умеет расположить к себе людей. Хозяйство свое содержит в полном порядке, вникая в каждую мелочь, деньгами особо не сорит, при этом любит роскошь и иногда, когда нужно поддержать честь фамилии, устраивает грандиозные приёмы, не уступающие по размаху императорским. Про дочку ничего сказать не могу, а вот Николай Петрович в возрасте восемнадцати лет, в год смерти матери, был пожалован в камер-юнкеры, а на следующий год отправился в заграничное путешествие. Вот наверно и всё! – поведал он подноготную главного российского олигарха этого времени.

– Понятно, – саркастически усмехнулся я, – нам турок войну объявил, а молодой отпрыск богатого отшельника, все заслуги которого заключаются в знатном происхождении, по заграницам катается. Как будто в двадцать первый век вернулись бля…, ладно, рассказывай дальше!

– Про Строганова сказать особо нечего, – пожал Григорий плечами, – возрастом около сорока, в наследство от отца достались чугунолитейные заводы и соляные промыслы в Пермской губернии, на государевой службе не состоял, хотя участвовал в работе комиссии по составлению нового уложения. Женат на княжне Екатерине Петровне Трубецкой, дочери сенатора, действительного тайного советника князя Трубецкого, наследников нет. Несколько лет уже живет за границей…

– Достаточно, – махнул я рукой, – думаю, что истории Голицыных и Нарышкиных особо не отличаются, учитывая, что я про их государственную службу тоже ничего не слышал. Получается, что среди всех, кого ты назвал, единственный, кто заслуживает уважения – это Алексей Орлов, настоящий русский офицер, добившийся положения при дворе своими делами на благо Отечества. Про права этих нахлебников ты хотел мне напомнить в начале разговора?

– Но не все же дворяне сплошь нахлебники, а как же офицеры в армии и чиновники? Ты же сам сказал, что необходимо избежать голода и беспорядков! – возразил он.

– Да понятно, потому и сказал, что благими намерениями устлана дорога в ад. Вопрос сложный и изданием Указа про всё хорошее, против всего плохого, такие дела не решаются, но, по крайней мере, одна хорошая новость уже есть – не придется ни у кого землю отбирать, раз она и так в государственной собственности. А вот заводы и промыслы Строганова в Перми точно изымем в казну, будто они во время смуты оказались в собственности у братьев Твердышевых, и включим их в состав Уральской горно-металлургической компании, но это сейчас к делу не относится. По теме предложения есть?

– Думать нужно, сам же сказал, что вопрос сложный, – покачал головой Григорий, – только без крестьян земля всё равно никакой ценности не имеет, кто же её обрабатывать то будет?

– Это пока не имеет, – усмехнулся я, – но, мне кажется, в центральных областях недостаток земли уже присутствует, а дальше будет только хуже. Поэтому, как сказал один продуманный человек – покупайте землю, её больше не делают. Но, это так, к слову, а что касается земельной реформы, тут я вижу только один способ сохранить государство и изменить положение крестьян. Нужно увязать владение землей, но без крестьян, с государственной службой!

– Ты хочешь ввести обратно обязательную государственную службу для дворян? – с сомнением в голосе, спросил он.

– Конечно нет, – возразил я, – этот механизм себя уже изжил, на государственную службу следует привлекать людей достойных и способных, без деления на сословия, которые необходимо уравнять в правах в этом отношении!

На лице Потемкина отразилась напряженная работа мысли и после недолгой паузы, он высказался:

– Тогда предлагаю поначалу не давать крепостным полную свободу, а просто вернуть их из личной собственности в разряд государственных. Это, конечно, не оградит нас от недовольства дворян, лишившихся источника дохода, однако позволит не допустить хаоса!

– Хорошо, торопиться не будем, – согласился я, – за лето и осень нужно уточнить списки людей, находящихся на государственной службе, и сделать срез по состоянию, например, на первое декабря. Землю, переходящую в их собственность, необходимо чётко обмерить за следующий год, без приписок, но документы о владении выдавать только начиная с 1780 года или после двадцати пяти лет службы, смотря, что наступит раньше. Государственным служащим будет запрещено лично заниматься хозяйственной деятельностью во время службы, они смогут и будут обязаны сдавать свою землю в аренду общине, которая сейчас обрабатывает её, но по фиксированной ставке. Вся остальная земля по умолчанию находится в государственной собственности и сдается в аренду крестьянским общинам по такой же ставке, чтобы все были в равных условиях. С цифрами разберешься сам, однако арендная ставка и налоги на прибыль должны быть такими, чтобы обеспечивать постоянное накопление денег у общины. Нужно сделать крестьянина сытым и зажиточным, способным покупать промышленные товары и новые орудия сельскохозяйственного труда, естественно отечественного производства, только это позволит нам развиваться дальше!

– А как же быть с теми людьми, которые станут поступать на государственную службу после первого декабря, и с дворянами лишившимися всего? – уточнил Потемкин.

– С желающими поступить на службу заключаем контракт на двадцать пять лет и в дополнение к жалованию выделяем небольшой земельный надел, который будет расти по мере продвижения по службе, однако до окончания службы земля будет только в управлении служащего и перейдёт