Переигровка 1-11 - Василий Павлович Щепетнёв

естественно — думать о том, что дальше. Нет, можно прогонять этот вопрос, избегать — как избегаем думать о смерти. Но тут же не смерть, тут возможны варианты.

— Пятилетку выполнить, и никаких вариантов!

— Согласен. Выполнить нужно. А там ещё пятилетка, ещё и ещё… Ладно. Ушли от ответа. А лично вы, лично для себя о чём мечтаете? Сменить «Чайку» на «ЗИЛ», сто четырнадцатый? Перейти из кандидатов в действительные члены политбюро? Стать генеральным секретарем?

— Ну, Миша…

— В новогоднюю ночь почему бы и нет? Не чужие ведь люди, через месяц станете дедом моей дочки.

— Дочки?

— С вероятностью девяносто процентов будет девочка.

— Это по какой такой науке?

— Так… народные приметы. Возвращаясь к новогоднему гаданию: думаю, что «ЗИЛ» вам предложат скоро, сто семнадцатый. И министром будете скоро. Сельского хозяйства, например. Или предложат возглавить Народный Контроль. А там, году к восьмидесятому, восемьдесят первому, войдете и в Политбюро.

— Это тебе Брежнев говорил?

— Андрей Николаевич, вы прекрасно понимаете, что я — последний человек, кому Брежнев что-то бы сказал о внутренних делах. Ну да, изредка встречаемся, но говорим о книгах, о кино, о музыке.

— Тогда откуда дровишки?

— Анализ и синтез с позиций диалектического материализма. Рассматриваешь позицию, и рассчитываешь, какой она будет через десять ходов. Шучу, шучу. С потолка взял. Первое правило новогодних гаданий: предсказывай приятное. Угадаешь — пророк, не угадаешь — взятки гладки, англичанка подгадила, а то бы точно сбылось.

Стельбов усмехнулся.

— Задний ход даёшь? С машиной правильно, в Москве готовят «ЗИЛ», в январе, сейчас отделывают. А остальное — не будем торопиться.

— Не будем, — согласился я.

Стельбов поднялся.

— Поеду я. Передавай привет Ольге и Надежде. Значит, к трём будете?

— Обязательно. Но подождите, они подъедут минут через десять.

— Ничего, потом увидимся. Привет передавай, — повторил он и вышел. Водитель выскочил из лимузина, раскрыл перед Стельбовым дверцу, тот оглянулся, потом забрался внутрь.

Скучает. Волнуется за Ольгу.

Я тоже вышел. Завел двигатель, пусть прогреется. Гараж у меня тёплый, ниже плюс трёх температура не опускается. Для «ЗИМа» хорошо, а человеку прохладно.

Выехал во двор, освобождая место.

И время: «Ведьма» подъехала к дому.

Вышли девочки, а с ними простой человек Женя. На всякий случай сопровождает.

— С наступающим!

Надежда завела «Ведьму» в гараж, потом они заскочили в дом, попудриться.

— Как доехали? — спросил я Женю.

— Отлично. Дорога чистая, машин мало. Ребята хотели подождать, но Ольга сказала, пусть едут. Догоним.

— А и не догоним, не страшно, — быстро ехать я не собирался. Шестьдесят километров в час — вот моя зимняя скорость. На ровных пустынных участках шоссе.

Вернулись девочки.

Расселись сзади, там — простор.

Я за руль, Женя рядом.

— Поехали!

И мы поехали.

Почему «ЗИМ», а не «Ведьма»? Простор — первое. На заднем сидении хоть в футбол играй, хоть роды принимай. Во-вторых, «ЗИМ» по-прежнему считается машиной начальства, и начальства непростого, для области высокого. Оно, начальство, большей частью пересело на «Волги», но зубры оставались верны «ЗИМу», И потому лихачи при виде «ЗИМа» лихость свою сбавляют. Ну, большинство. И в-третьих, «ЗИМ» и прочнее, и заметно тяжелее «троечки», что, согласно закону Ньютона, дает ему преимущество на случай столкновения. Теоретически.

Но столкновений не будет. На выезде из Сосновки нас нагнала и обогнала гаишная пара, «Волга» и «копейка». Дали сигнал остановиться.

Остановился, конечно. Опустил стекло.

— Полковник Зарахченко, — козырнул гаишник. — Вы направляетесь в Каборановск, не так ли?

— Так точно, в Каборановск, — ответил я.

— Мне дано распоряжение сопровождать вас. «Волга» с маяком будет ехать первой, вы вслед, а сзади — капитан Кутайсов на «Жигулях». Дистанция пятьдесят метров. С какой скоростью вам удобнее следовать?

— Шестьдесят километров в час.

— Очень хорошо.

И мы образовали короткий караван.

— Чего это он, Чижик? — спросила Ольга.

— Почётный эскорт. Андрей Николаевич заглянул. Волнуется, вот и распорядился.

— Распорядился… Целого полковника от дела оторвал.

— Почему оторвал? У полковника дежурство, вот и проверит состояние дорожного движения. Не самое плохое дежурство.

— Ты, вижу, доволен.

— Скорее да, чем нет.

Я и в самом деле был доволен. Всё-таки смутные опасения кружили вокруг, смущая. Вдруг волки выскочат… Смешно, да. А мне накануне они снились, волки. Ничего весёлого. Мы в «ЗИМе», на дороге, то ли бензин кончился, то ли ещё что, но ехать не можем. А вокруг — полдюжины волков. Глупый сон, да. Согласен. А с милицией всё же спокойнее.

Выехали на трассу. Редкие, очень редкие встречные автомобили при виде ГАИ, пропуская нас, прижимались к обочине. Собираются дорогу расширять, сделать четырехполосное шоссе. Но это завтра, а едем мы сегодня.

Солнце пошло к горизонту, садится оно рано, только-только солнцеворот прошёл. Небеса в легкой дымке, и снежок падает гомеопатически, на единичку по пятибалльной шкале. Дорогу, уверен, тоже по приказу Стельбова чистили.

Я включил приёмник. Шкала загадочно светилась, обещая самые невероятные встречи в эфире. И зеленый глаз. Люблю ламповые приёмники.

Наконец, приёмник разогрелся. Я настроился на «Маяк».

Новый Год шагает по стране. Чукотка встретила, Петропавловск-на-Камчатке встретил, черёд Магадана и Сахалина.

Репортажи с улиц. Все ждут хорошего. И себе, и другим.

Веселая новогодняя музыка. То есть музыка, в общем-то, обычная, но в новогодний вечер звучит особо. Дополнительное измерение.

Так мы доехали до границы Каборановского района. Колос, сахарная свекла, заводская труба и силуэт Замка. Всякому видно, что не обычный это район, а Каборановский.

И мы вступили в его границы. Так принято говорить — вступили, хоть на «ЗИМе» едешь, хоть на танке.

Вступили!

Глава 22

Новогодний вечер

31 декабря 1976 года, пятница

На границе района нас встретила каборановская милиция: ещё два автомобиля, «Жигули» и «УАЗ». Уже и перебор, пожалуй.

— Наши проезжали? — спросил я у местного начальника, майора.

— Два автобуса, как же. Минут десять, как проследовали.

И дружным караваном мы продолжили путь.

Все сёла нашей чернозёмщины похожи друг на друга: вдоль дороги небольшие домики, обычно белые или серые, крыты шифером или железом, дом с флагом — контора, дом с транспарантом — клуб, дом наособицу — магазин. Ещё водокачка. Коровники, свинарники и прочие хозяйственные постройки — в глубине, чтобы не портить вида путешественникам.

Сёла Каборановского района — не исключения. У сёл, а пуще деревень только таблички разные — Галкино, Сорокино, Богданово, а внешность схожа, как у сестричек Дион. В окнах домов то разноцветные огоньки ёлочных лампочек, то мерцание телевизора, а чаще и то, и другое. Провожают Старый Год… Но и хозяйство забросить нельзя. Коровы, гуси, куры. Гуси всегда волнуются перед праздниками.

До самого Каборановска