Переигровка 1-11 - Василий Павлович Щепетнёв

Немая сцена. Секунд на десять.

Девочки постарались. Наряд их был дикой комбинацией традиционных арабских и русских нарядов. Вообще-то они, традиционные наряды, схожи: просторные, скрывающие фигуру, оставляющие открытыми лишь руки да лицо. Что в далекой Ливии, что в краю берез.

Но получилось на удивление стильно.

Вот все и удивились.

Ольга меж тем подошла к столу, взяла в руки почти пустую бутылку «Экстры».

— Чижик, ты пьешь это?

В голосе было неприкрытое изумление.

— Чижик не пьет, — вступился за меня Женя.

— А ты?

— Я человек простой. Попробовал… для экзотики. Понять, чем люди живут.

— Простой… Дубли у нас простые, Женя. Ладно, нам пора, — и, не обращая внимания на остальных, Лиса и Пантера подхватили меня под руки и повели к выходу.

— Ольга Андреевна… Ольга Андреевна, здравствуйте! — очнулся Николай Николаевич.

— А, Николай Николаевич… Мне о вас папа рассказывал, — коротко ответила Ольга, продолжая движение.

— Но…

— Нас ждут люди, и Новый Год тоже ждет, — сказала Ольга.

И мы пошли по коридору.

— Мы выбрали ложу бельэтажа, — просветила меня Надежда. — Хотели нас усадить в ложу бенуар, поближе к сцене, вместе с этими… — она мотнула головой в сторону покинутого общества, — но мы решили, что слишком уж много почета будет.

— Для них. У нас тут зона трезвости, — подтвердила Ольга.

— А я как же? — спросил Женя, шедший за нами. — Я немножко того… Пятьдесят граммов.

— А ты иди к ним. Скажи, мол, мы обижены, мы сердимся, что наших мужчин «Экстрой» принимают. Но мы отходчивы, и у них есть время до полуночи, — ответила Лиса.

— Но только пусть не пытаются подкупить нас коньяком или какой-нибудь заморской водкой. Мы не пьём, — добавила Пантера.

— Ну, это-то я понимаю. А как подкупить?

— Пусть поломают головы. В этом и суть.

В ложу с нами напросилась Люба, дочь Савтюкова. Ну, не напросилась, она в некотором роде хозяйка. Просто сказала, что поможет в случае чего.

Интересно, какой случай она имеет в виду? Вдруг дамы надумают рожать? Нет, не надумают. Не должны. Но пусть, нам скрывать нечего.

В ложе было чисто и просторно. Конечно, бельэтаж от сцены дальше, чем бенуар, но это и к лучшему: сцена любит дистанцию. Во всех смыслах. Взять хоть визуальный ряд: сцена должна помещаться в голове целиком, а не кусочек справа или слева, как в бенуаре. Или грим: с десяти шагов загримированный артист — красавец, а на расстоянии трех шагов — совсем не то. Акустика тож. Один артист в трех шагах, другой — в десяти. Разница звука. Ну, и так далее.

Но мы не спектакль приехали смотреть.

Или спектакль?

Пока мы рассаживались в ложе, главные действующие лица рассаживались на сцене. Листвянский, Галушников, Петрошников, Зуев и массовка. И — сюрприз-сюрприз — Женя! Видно, задабривание началось с придания Жене особого статуса.

— Сначала будет торжественная часть, коротенькая. Потом концерт. А потом — танцы, викторины, игры, и все прочее, — рассказала Люба.

— Это очень мило, — оценила программу Лиса, а Пантера только милостиво кивнула.

А я открыл бутылку минералки. Здесь, в ложе, стоял столик, а на столике ваза с фруктами (яблоки, груши, и зимняя редкость, виноград), ваза конфет, зефир в шоколаде и чернослив опять же в шоколаде, и три бутылки: две пепси, и одна минералки. Не боржом, нет полного счастья, в бутылке «Ессентуки 4», но «Ессентуки» тоже хорошо. Видно, девочки разметили диспозицию загодя.

Зал тем временем был полон. В первых рядах — знатные люди района, потом — заслуженные, далее простые честные труженики, а в задних рядах молодежь. Зал полный, а у выходов — милиция. Охраняет общественный порядок.

Порядок — это хорошо!

— Как вам новый директор, Зуев? — спросил я у Любы для поддержания беседы.

— Хороший человек, но не Дракон. Совсем не Дракон. Семён Николаевич был человечище! Скала! Как скажет, так и сделает. А Зуев, Зуев послабее…

Тут духовой оркестр из восьми человек заиграл гимн.

Все встали.

Торжественный вечер начался в шесть сорок пять.

Глава 23

Новогодняя ночь, сюрпризы

31 декабря 1972 года, пятница

Торжественную часть каборавчанское руководство провело на семидесяти восьми оборотах. То ли желая войти в график, то ли так и задумано было. И в семь ровно начался праздничный концерт.

Народный хор Каборанского Дома Культуры (ага, не клуб, а Дом Культуры, растём!) исполнил казачьи песни «Ой, не во поле гроза» и «Скачут, скачут кони лихо», плясуны порадовали солдатскими потешками. Наша институтская самодеятельность тоже не подкачала, начиная от декламации Маяковского и кончая выступлением «Медпункта», коронной песней про то, как пела гармонь под вечный огонь. Имели большой успех.

— Может, им и в самом деле привезти из Германии приличные инструменты? — подумал вслух я.

— Сами заработают. Они сейчас на свадьбах калымят, «медпунктовцы», деньги есть. Должны быть, раз на них анонимки пишут, — сказала Лиса.

— Куда пишут?

— В райком комсомола.

— А райком?

— Нам передает.

— А мы?

— Мы отвечаем: факты не подтвердились, проработаны вопросы дальнейшего совершенствования идейно-патриотического воспитания среди контингента учащихся Черноземского медицинского института имени Николая Ниловича Бурденко. Участники ансамбля «Медпункт» в текущем учебном году примут участие в пяти шефских концертах для молодежи села. Вот они и принимают.

Я задумался. Что это означает: «проработаны вопросы дальнейшего совершенствования идейно-патриотического воспитания»? Заклинание? Произнёс, и райком успокоился. До следующей анонимки.

И я тоже успокоился. Чего это на меня накатило — инструменты покупать? В благодетеля поиграть захотелось?

Как захотелось, так и расхочется.

Состав «Медпункта» за те пять лет, что я видел его, сменился почти полностью. Сашка Горелик остался. Клавишник и руководитель. Он уже не студент — аспирант кафедры патологической физиологии. Мы с ним даже несколько раз выступали вместе. Вот! Вот! Я просто завидую! Он на сцене поёт-играет, и я тоже хочу!

Всему своё время.

Значит, калымит. Что ж, риск благородное дело. Нетрудовые доходы плюс использование казённых инструментов в целях наживы — инструменты-то за институтом числятся. Или нет? Если умный, а Сашка умный, то он давно играет на своих.

И очень может быть. Впрочем, от анонимок это не спасает. Кто сигнализирует? Нельзя исключить, что кто-то из «медпунктовцев». Тот, кому кажется, что доходы делят неправильно. Одним больше, другим меньше. А нужно — по справедливости. Поровну.

— Тогда да. Тогда я пас. Купишь инструмент, а тебя же и пристегнут — участвовал в создании преступной группы для извлечения нетрудовых доходов.

— Не думаю, но… Нам и трудовых доходов хватает, — сказала Пантера.

— Нам-то да…

«Медпункт» спел последнюю песенку.

— Концерт окончен, но встреча продолжается! Через двадцать