Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

девять ран. Замечу, одет ваш хозяин был в голубой камзол, но, чтоб скрыть следы преступления, вы сняли с него камзол и переодели в ночную рубашку, после чего камзол сожгли в камине в спальне. Пьер обыскал спальню и кабинет и забрал оттуда всё ценное, после чего ты осталась в спальне, а он вышел. Ты заперла дверь на засов, а он выбил её, оставив на косяке характерные следы. Вы дождались утра и выбежали на улицу, крича о смерти хозяина. Так было дело?

Она снова испуганно смотрела на него.

— Откуда вы?.. Как вы узнали о камзоле и о том, что я была в спальне.

— Камзол пропал, а в камине нашлись пуговицы от него, — пожал плечами Марк. — Если спальня была заперта, то, как вы сожгли в камине камзол? Значит, на тот момент дверь была открыта, а хозяин уже мёртв. Вы переодели его и уложили в постель, сам он дверь запереть никак не мог. Так кто ж её запер? Один из вас двоих. Пьер должен был взломать дверь снаружи, значит, внутри осталась ты. Так было дело?

— Так, только Пьер его не убивал, — проговорила девушка. — Я, правда, боюсь… — всхлипнула она. — И не его, а того, другого, который привёз той ночью хозяина уже мёртвым. Он сказал, что если мы расскажем про него, то с нами будет то же. Он дал Пьеру немного денег и уехал.

— Как он выглядел?

— В чёрном плаще с капюшоном и атласной маске на лице.

— Высокий, низкий, толстый, худой?

— Он выше Пьера, остальное не могу сказать, он был в плаще.

— Из чего был плащ?

— Из бархата.

— Вот как? — Марк задумался. — Ещё что-то о нём помнишь? Какой у него был голос? Он молод, стар?

— Не молод и не стар, голос обычный, он так зловеще шептал, что у меня мурашки по спине пробежали. Я испугалась. А Пьер взял деньги и сказал, что всё устроит. А потом сам придумал, как сделать, чтоб выглядело, будто хозяин умер в закрытой спальне.

— Последний вопрос. Я знаю на него ответ, но даю тебе шанс облегчить твою вину. Деньги и драгоценности хозяина забрал Пьер?

Она кивнула. Марк сделал знак клерку и тот послушно заскрипел пером по бумаге. Отправив Изабель обратно в камеру, Марк велел привести Пьера Сокаля. Тот держался спокойно и даже с неким вызовом, сразу потребовав ответа, за что его арестовали.

— За воровство, — спокойно ответил Марк. — А так же за соучастие в убийстве твоего хозяина.

— Кого это я обокрал? — возмутился лакей, недовольно обернувшись назад, где подручный палача снова начал шумно возиться со своими инструментами.

— Кавалера де Мева, — ответил барон. — После того, как его труп привезли домой, ты обчистил его комнаты, забрал все драгоценности, одежду и деньги, а после при содействии девицы Сенье разыграл спектакль с взломом двери в спальню, где якобы умер де Мев. Кстати, после того, как вы сожгли в камине голубой камзол, ты хотя бы потрудился бы выбрать из золы пуговицы от него. Впрочем, тебе было некогда, ты всё ценное тащил всвою комнату.

— Что ценное? — воскликнул Пьер. — Хозяин был нищим! Весь в долгах. А то, что вы нашли, я скопил годами непосильного труда.

— Что такое непосильный труд, ты узнаешь на каторге. И с чего б тебе было столько скопить, если ты без конца ругался с хозяином из-за жалования? Соседи и приятель де Мева кавалер де Руа сообщили, что последнее время он поправил свои дела, у него появились деньги, он пошил себе хорошую одежду и купил драгоценности. В его кабинете найдены долговые расписки, по которым он давал в долг другим лицам под большой процент, значит, у него появились лишние деньги, которые он мог дать в рост. То кольцо и серьгу, которыми ты щеголял в суде, опознал де Руа, сообщив, что раньше их носил де Мев. Его бордовый камзол тоже обнаружился в твоём сундуке, как и рубашки с кружевами. Ну, кроме той, что закончила свои дни в камине вместе с голубым камзолом.

— Ну, вы не так всё поняли… — примирительно произнёс лакей. — Я кое-что взял, но поверьте, это была воля самого хозяина. Я служил ему верой и правдой столько лет, помогал ему во всём, он хотел всё оставить мне.

— Чем докажешь?

— Он говорил, что составил в мою пользу завещание.

— Если он действительно такое сказал, то он тебя обманул. Завещания нет.

— Значит, я заблуждался и готов всё вернуть!

— Ловко, но не выйдет. Ты скрыл от полиции подлинные обстоятельства убийства твоего хозяина. Это позволяет считать тебя соучастником, так что ты будешь отвечать за это преступление. И в этом случае тебе сложно будет доказать суду, что ты ограбил своего покойного хозяина из-за заблуждения. Я не ожидаю, что ты сознаешься в воровстве. Доказательств достаточно, учитывая, что похищенное видели у тебя слишком многие, и большая часть его обнаружена в твоей комнате. К тому же это подтвердила и девица Сенье.

— Вы её пытали? — неожиданно вскочил он, и тут же к нему подбежали стражники и усадили обратно.

— То, что по твоему оговору пытали Агату Прежан, тебя не волнует, а эту девицу ты пожалел? Нет, её не пришлось ни пытать, ни бить. Она разрыдалась, сидя на том же месте, что и ты сейчас, и выложила всё, в том числе и о незнакомце в маске, который привёз труп де Мева, у кого ты взял деньги, а после сделал всё, чтоб скрыть от полиции факт его существования. Но теперь мне об этом известно. Меня интересуют детали: кто был этот человек, что он сказал, как выглядел, на чём приехал?

— Изабель тут ни при чём, — проворчал он хмуро. — Это всё я. Действительно, той ночью к дому подъехала карета и в дверь постучали. Я открыл и увидел человека в чёрном плаще и маске. Он выглядел довольно богатым и, по всему видно, из благородных. Я заметил, что под плащом у него был меч: сбоку плащ оттопыривался. Он велел мне забрать хозяина из кареты. Я подумал, что тот, как обычно, пьян, вытащил его и понёс в дом. И только уже там увидел, что он мёртв. Изабель, которая была тут же, перепугалась, а тот в чёрном сказал, что если мы будем болтать языком, то с нами случится то же, сунул мне несколько золотых монет и ушёл. Я лишь после этого осмотрел хозяина и увидел эти странные раны. Я побоялся, что нас с Изабель обвинят в убийстве, вот и придумал это всё. К тому же, мы потеряли работу, идти нам было некуда, хозяин задолжал нам жалование. Да и кого я ограбил? — неожиданно крикнул он. — Он был уже мёртв! К чему ему деньги, в гроб положить? Наследников и родственников у него нет. Я подумал, что он бы хотел, чтоб это всё досталось нам.

— Как выглядела карета, кони?

— Кони чёрные, карета обычная, без знаков и гербов. Похожа на наёмную. Внутри тоже ничего особенного я не разглядел, к тому же было темно.

— Там ещё кто-то был? Может, кучер или слуга?

— Я никого не видел.

Дождавшись, пока клерк допишет протокол, а лакей накарябает на нём свою подпись, Марк отправил его в камеру, дожидаться суда, а сам собрал в кисет всё ещё лежавшие на столе украшения.

— Я ещё нужен вам, ваша светлость? — поклонился ему подручный палача.

— Нет, ты хорошо справился со своей ролью. Можешь идти… Если только, — окликнул он его уже у порога. — Не слышал ли ты о таком орудии убийства или даже казни, когда несколько острых зубьев одновременно вонзаются в тело?

— Нет, господин барон, — покачал головой тот. — Но вам об этом лучше бы папашу расспросить. Он о таких вещах куда больше знает.

— И то верно, — кивнул Марк. — Скажи ему, пусть придёт сюда. Я хочу поговорить с ним.

Клерк всё также не спеша собрал свои бумаги и перья и, поклонившись, ушёл, а Марк вышел из-за стола и подошёл к очагу, где всё ещё тлели угли, вызывая своим видом какую-то странную тревогу в душе. Наконец, сзади послышались шаркающие шаги и знакомое кряхтение. Обернувшись, Марк увидел главного королевского палача Ришара.

Старик внимательно выслушал его и кивнул.

— Идёмте со мной, ваша светлость, я кое-что вам покажу.

И развернувшись, он вышел из камеры. Они долго шли по каким-то тёмным коридорам и спускались по крутым лестницам, уже давно остались позади фонари и факелы на стенах, а вместе с ними и стоявшие на постах стражники. Марку уже начало казаться, что этот серый старик с факелом в руке ведёт его в саму