Загадка загадочной загадки - Василий Чернов

— А-а. — Больше я не знал, что сказать. Во я осёл — всю неделю пытался выявить лидера, который, оказывается, ещё отдыхает.

— А почему ты нас не позвал в замы? — спросила Арина, ревниво поглядывая на Наташу.

— Ну ты новенькая, тебя бы не выбрали, — сказал я. — А про Макса я потом скажу, раз сами не поняли.

Макс хмуро глядел на меня, слушал, но ничего не говорил.

— И что теперь? — в пространство спросил Карпов.

— Ну, я думал, ты журнал поносишь… А ты бы, Наташа, мне на переменах школу показала. Ну давайте хоть на недельку, до следующего классного часа, — просяще посмотрел я на них. — А там уже откажетесь, придумаем что-нибудь. А?

— На недельку? — явно приободрившись, переспросил Карпов. — Ну ладно, на недельку можно. Тем более, если только журнал носить.

— А чего ещё-то? Только ты смотри, журнал никому не давай, а то наставят себе пятёрок, ты же крайним окажешься.

— Да ну, не дураки же у нас! — отмахнулся он.

— Ну вот и ладушки!

Мы вместе вышли за ворота и разошлись. Макс с Ариной пошли по обе стороны от меня.

— Я так распереживалась! — возбуждённо начала Арина. — Чего это ей в голову пришло тебя старостой выбрать?

— Чтобы я облажался, конечно. Чтобы было, чем мне в нос тыкать — или тем, что я отказался, или тем, что я облажался. Что за Гайворонский там? — вспомнил я, обращаясь к Максу.

— Ну такой, — скривился он. — Крутой, типа.

«Крутой» в это время могло означать всё, что угодно. Арина тоже заинтересовалась, перебежала по другую сторону от Макса.

— Богатый, что ли? — небрежно спросила она. — Или шмотки крутые, или что?

— Понятия не имею, какие у него шмотки. Ну, не бедный. И такой… На всех смотрит, как на говна кусок.

— А почему лидер тогда? — не отставала Арина. — Харизматичный?

— Какой? — не понял Макс.

— Ну, харизма у него, значит?

— Это что? — подозрительно глянул на неё Макс. Не знал такого слова, значит. Бывает.

— Ну, такая внутренняя сила как бы, которая людей привлекает. Вроде как обаятельная авторитетность. Стержень будто. Ну вот как у Вани, — неожиданно сказала она. Я аж с шага сбился. Она считает меня харизматичным? Я почувствовал, что краснею, причём очень сильно.

Макс оценивающе поглядел на меня, видимо, сравнивая с Гайворонским.

— Что-то да, такое есть… лидерское. Может, и эта… харя.

— Харизма, — закатила глаза Арина.

— Ну! — подтвердил Макс. — Только Ваня нормальный, а Гайворонский стервятина.

— А учится он как? — спросил я.

— Нормально учится. Хорошо даже.

— Поня-ятно, — протянул я, хотя мне ничего не было понятно. Крутой, стервятина… Что-то мне подсказывает, что мы не подружимся. Но стало интересно.

— Так почему ты нас в замы не позвал? — вернулась к теме Арина.

— Да потому! Она того и хотела — чтобы я вас позвал. Макса, по крайней мере. Чтобы вместе нас сгнобить. Наверняка у неё уже несколько подстав готово. А так вы, со стороны, может и заметите чего, и поможете. Да и вообще так лучше. Получается, что нас больше как бы стало.

— Нас? — переспросил Макс.

«Тех, кто за меня», — хотел сказать я, но как-то это было… самонадеянно.

— Тех, кто против её произвола, — аккуратно подобрал я определение. Но всё равно получилось не очень.

— На Петрову не очень-то рассчитывай в этом смысле, — посоветовал Макс, останавливаясь у перехода, куда мы должны были с Ариной идти.

— Слушайте, мы же совсем не поговорили про наше дело, — спохватилась она. — Про пропавшего соседа!

Я вздохнул.

Глава 23. Маскировка

— А чего? — не понял Макс. — Ты ж сказала, он в больнице, выйдет и всё расскажет.

— Вот именно, — многозначительно произнесла она. — Нас, наверно, в милицию вызовут.

— Зачем это? — передёрнул плечами Макс. В его голосе проскользнула тревога.

— Ну а как — надо ведь показания сверить, и вообще — похитили человека, деньги то ли украли, то ли нет, бомбу искали, и что — никто ничего выяснять не будет? — Арина покрутила пальцем у виска.

Макс в отчаянии глянул на меня. Я кивнул.

— Да, сто пудов нас затаскают. Менты не учителя, на Верку не отвлекутся, их не заморочишь.

Макс побледнел так, что его тёмные глаза на белом фоне лица казались нарисованными, как в аниме.

— И что делать? — прошептал он.

— Мы же ни в чём не виноваты, — постарался я его успокоить. — Расскажем, что видели, и всё. А что придумывали, не расскажем, может, и не так всё было, зачем милицию путать. Вот и всё.

Но Макс не успокоился, а, кажется ещё больше перепугался.

— А что мы видели? Я уже забыл, — забормотал он, и вдруг взвыл. — Я же купюру упёр!!

— Ты? — удивилась Арина.

— Фальшивую, — напомнил я, не понимая его паники. — Ну скажешь, что это я упёр, и тебе дал проверить. Кстати, как ты её проверял?

Но он как не слышал. Вцепился себе в волосы двумя руками и раскачивался, как сомнамбула. На нас стали оглядываться. Эк его вштырило на ровном месте. Уйти сейчас и оставить его так сделалось невозможным.

— Ладно, идём ко мне, обсудим всё, — неохотно позвал я. — Только ненадолго, сегодня у родителей короткий день.

Я взял Макса за локоть и потянул в переход. Руки у него дрожали, и вообще он был в неадеквате, Арина это тоже заметила, подозрительно щурясь на нас. Опять сегодня до парикмахерской не дойду, — мрачно думал я, — когда уже закончится эта дурацкая история? Надо было тогда сразу валить, не обсуждать ничего, не высказывать догадку про фальшивые доллары! Хотя… тогда бы это всё плохо кончилось для мужика. А вдруг… Меня как молнией прошибло — а вдруг я изменил историю? Мало ли что это был за мужик, и что он теперь в жизни натворит!

Я бросил тащить Макса и замер на ступеньках перехода. Почему мне это раньше не приходило в голову? Вдруг вокруг уже какая-то другая реальность? Ох, блин, что же делать? Надо всё вернуть взад!

— Ваня, ты чего? — выдернул меня из мыслей голос Арины. Я вдруг понял, что дышу, как загнанная лошадь, а взгляд мой мечется по сторонам, ничего не замечая. Так, спокойно, спокойно. Мир вокруг никуда не исчез. Видимо, вмешательство было совсем маленьким. Если вообще было — я ведь не знаю, как бы всё закончилось, будь тут настоящий Ваня в своём теле. Может, мужик и без меня избежал бы смерти. Или моё вмешательство вовсе ни на что не повлияло — ну, подумаешь, остался жить один человек, это