В тени государевой - Мария Самтенко

– Не скажу. Я очень рад, что вы тут, Ольга Николаевна. Только мечтаю, чтобы вам при этом ничего не грозило.

Я еще могу спокойно слушать что-то подобное, когда светлость не совсем всерьез. Но сейчас в его прозрачных глазах нет ничего и близко похожего на улыбку, и это слишком невыносимо, чтобы можно было продолжать разговор как ни в чем не бывало. Я слетаю со ступеньки, чтобы обнять светлость, прислониться головой к плечу, почувствовать, как он обнимает в ответ – и только после этого ухожу. С мыслью, что остальные варианты в списке выглядели еще более идиотскими.

Глава 30

– Ну вот зачем тебе туда идти, Олька? – ворчит Славик. – Только пришла! Сиди, чай пей.

Брат недоволен из-за того, что только я прибежала к ним в дом в Пономаревке, как за мной пришел Степанов и принялся сманивать на прием к главному архитектору Бирска, господину Минибаеву. Просто предполагалось, что у меня будет два часа на общение с родней, но я задержалась в институте. Но это не повод переносить визит к архитектору, потому что в остальные дни со свободным временем станет еще хуже: у меня начинается учеба.

– Нет, Славик, чай потом, – улыбаюсь я. – Он никуда не денется, а прием ко времени. Так что Марфуше привет, а я побежала.

Кормилица, кстати, за последнее время вполне адаптировалась. Она не только сдружилась с квартирной хозяйкой, но и, как ожидалось, влилась в дружный коллектив местных библиотечных работников. Они там читают, обсуждают классическую и современную литературу, последние новости и весь город заодно. Но до развития агентурной сети Марфуше пока далеко, она только вникает в местные сплетни.

– Ладно, Олька, осторожнее там. Михаил Александрович, мое почтение.

Стоящий в дверях Степанов кивает со своей обычной доброжелательной улыбкой. Славику он в целом симпатизирует, хотя они иногда и расходятся во взглядах. Впрочем, при этом брат и со мной обычно расходится, за что, собственно, и огребает. Но в последнее время все реже и реже.

У Славика сейчас главный бзик – это желание поменять отчество. Ну не нравится ему зваться Борисовичем! Не после того, как выяснилось, что Борис Реметов убил его биологического отца. Я не то чтобы отговариваю, просто прошу подождать до восемнадцатилетия – не хочу возиться с горой его документов. После совершеннолетия Славик сможет сделать все сам, а сейчас возиться придется мне. Но он, зараза, не хочет ждать! Причем как-то хаотично: то забывает, то вспоминает и начинает гнусить.

Главный архитектор города Бирска сидит в большом, построенном в тысяча девятьсот двенадцатом году здании городской управы. Оно находится чуть дальше Троицкой площади – нужно миновать Свято-Троицкий собор, пройти через сквер, выйти к храму Казанских святителей, и по левую руку от него будет двухэтажное здание из красного кирпича, выстроенное в форме толстой буквы «П» с загнутой внутрь ногой, и будто этого мало, пристроенной сбоку пожарной аркой. Эта арка была построена в тысяча девятьсот четырнадцатом году в честь пятилетия вхождения Бирской пожарной команды в Императорское пожарное общество. А есть еще двадцатишестиметровая пожарная каланча – так близко, что кажется, словно в том же здании.

Самое удивительное, что на местности здание городской управы смотрится очень мило и гармонично, а арка и каланча лишь добавляют ему колорит. Тут сидит цвет чиновников Бирска, находится городская библиотека, зал Дворянского Собрания, Геральдическая палата и еще много чего. Самая сложная задача – разобраться, с какой стороны заходить, потому что дверей много с самых разных сторон.

Ну, для этого у нас есть светлость. Он уже находил этот кабинет, когда записывался на прием, так что находим без каких-то проблем. Единственное неудобство – досмотр, как в Петербурге, и просьба оставить на входе личное оружие. Мало ли, вдруг мы со светлостью не согласны с градостроительной политикой!

Главный архитектор, господин Минибаев, круглый, маленький и усатый, лет пятидесяти на вид, встречает нас лукавой улыбкой и веселым блеском в глазах. Масонский перстень он носит открыто. И да, судя по виду, Минибаев – тот самый масон-башкир, про которых Степанов говорил, что это почти нонсенс.

– Что же вы, ваша светлость, всех в списке обошли, а ко мне заглянули последним? – почти несерьезно спрашивает архитектор после первых приветствий.

– Чтобы составить свое мнение, Ильдар Алмазович, и сравнить его с вашим, конечно же, – тепло улыбается Степанов. – А еще, я же так и не поблагодарил вас за ту телеграмму на высочайшем уровне. Я имею в виду, когда на меня напали. Спасибо.

Визуалы. Здание управы

Дорогие друзья, это здание городской управы (фото с сайта Бирского исторического музея) и каланча

И современное состояние каланчи

А это расположение этих объектов на карте (2ГИС)

Глава 31

Пока светлость обменивается любезностями с главным архитектором, я украдкой рассматриваю кабинет. Деревянный шкаф со стеклянными дверцами, сейф, заваленный документами подоконник, стулья, три стола: один для самого архитектора, второй, приставной овальный, для посетителей, и третий, сейчас пустующий, с печатной машинкой.

Больше всего внимания привлекают две огромные карты на стене. На обоих изображен Бирск с окрестностями, и если первая, как я поняла, представляет собой перспективный генеральный план города на двадцать лет и нужна архитектору для работы, то вторая, очень старая и еще с дореформенными надписями, похоже, для красоты тут висит.

– И какое же мнение, Михаил Александрович, у вас сложилось насчет этой масонской истории? – главный архитектор лучезарно улыбается, указывая Степанову на стул.

Не знаю. Лично у меня от этого какое-то странное ощущение. Словно четкости не хватает, сплошная муть. Чем дальше, тем хуже.

Главный архитектор и светлость перебрасываются словами, как мячиками:

– А что вы имеете в виду, Ильдар Алмазович, когда говорите о «масонской истории»?

– Ну, что это? – собеседник вертит масонский перстень на пальце. – Тайный орден, управляющий миром?

В прозрачных глазах Степанова мелькает тень досады. Я вижу, что он находит и эту интонацию, и в целом подобную постановку вопроса несерьезной.

–