Княгиня пепла. Хранительница проклятых знаний - Юстина Южная

Ну вот, теперь и я могла спокойно перекусить…

Уезжали мы от Стетхэмов с заверенным у жрецов межклановым договором, а еще груженые рыбой по самую завязку. Не мог же Джейми отправить сестру обратно без даров моря. Так что я предвкушала, что завтра на замковой кухне будет праздник, и еще радовалась, что договорилась с вождем о поставках морской рыбы в наш клан. Новый продукт разнообразит меню не только Ламбертов, но и всех их подданных. А устроить доставку будет проще, когда наступят холода: отправляй рыбу во льду на санях по снегу — и нет проблем. Да и засолка теперь тоже будет в ходу.

Я рассказала и объяснила лорду-князю и его рыбакам все, что на данный момент могла, про бочковой посол, договорилась пустить прибыль от первой ходки на постройку солеварни, а потом, в случае удачи, расширить ассортимент продаваемой сельди с помощью разных способов соления. Перед моим взором уже проплывали целые косяки селедки в можжевельнике, пряных травах, с перчиком и лавром. А еще же ее можно мариновать, даже в алкоголе… В общем, было куда развернуться. Самое главное, чтобы первый рейс прошел удачно и Стетхэмы не потеряли задор.

Посовещавшись, мы решили первую партию отправить в Нижние земли — так здесь называли местность, когда-то давно именовавшуюся Голландией. Плыть туда было быстрее всего, рыбу там понимали и уважали, а кроме того, не было тех рисков, которые поджидали нас при отправке товара на юг Преттании или на побережье, заселенное франкскими кланами. Ведь нижнеземельцы не планировали нападать на наш остров и ни к какой войне не готовились.

Еще одним вариантом безопасной торговли была Скандия, располагавшаяся на территории бывшей Норвегии, но тамошние жители не отличались особым богатством, так что ее мы постановили опробовать попозже. В целом же, я надеялась, что и южный рынок будет для нас открыт, ибо война войной, а кушать хочется всем и всегда. Но это попозже. Когда мы убедимся, что наша сельдь — хороший и надежный товар.

Мойна очень устала в дороге, поэтому по приезде домой сразу отправилась спать. А я еще потратила время, отвечая на приветствия и раздавая указания слугам. Свалилась я в свою холодную постель уже под утро, полностью вымотанная, но с чувством радости и выполненного долга.

А следующий день начался для меня с новости, что все подготовительные работы у Лох-Саланн закончены, и, стало быть, можно приступать к ритуалу умилостивления богов и духов и расколдовывания озера.

Что ж, не будем откладывать. Чем раньше заработает наша солеварня, тем быстрее жители смогут ощутить на себе добрые перемены, столь нужные им. И мне самой.

Глава 26. Разрушение проклятия

«Освященное горнило» — так помпезно я назвала огромную яму, обложенную огнеупорными камнями, вырытую на северном берегу Лох-Саланн. На ее дне покоилось несколько слоев дров и угля, чтобы было из чего создавать мощный жар, а поверх них — до самого края ямы — лежали светлые куски известняка, перемежавшиеся такими же угольно-дровяными прослойками. Рядом высились аккуратные пирамиды из хвороста и толстых поленьев — огонь придется поддерживать около двух суток.

Холодный рассвет застал нас у озера. Сегодня с гор дул довольно сильный ветер, и, наверное, я была единственной, кто ему искренне радовался, ведь он сдувал токсичный газ, не давая ему слишком сконцентрироваться у берега. Благодаря этому я и жрецы оставались в относительной безопасности. А что касается остального народа, пришедшего поглазеть на ритуал, то их я и вовсе отогнала подальше, мотивируя тем, что боги еще не сняли проклятие и непосвященным приближаться к Лох-Саланн по-прежнему нельзя.

Я думала, что людей соберется немного, разве что карннанцы, все-таки это их усилиями было создано «горнило», но я недооценила человеческое любопытство. Мало того, что Карннан здесь присутствовал в полном составе, но еще было множество жителей Дунмора и Гленкаррика, не говоря уж о, собственно, Ламбертах — эти пришли все. Только старого Стэна уговорили остаться в замке, да и то едва справились: дед ни в какую не соглашался пропустить обряд умилостивления духов. Нам с Мойной еле удалось убедить его, что, если он поедет, то там же, на берегу озера, его и похоронят, так как он либо не выдержит дороги, либо — проклятия богов.

Сейчас лица людей, столпившихся на безопасном расстоянии, были озарены не только первыми лучами солнца, пробивавшимися сквозь облака, но и тревожным интересом. А что будет? А как будет? Не слишком ли близко к проклятому озеру мы стоим? Примут боги эту странную жертву или не примут? Получится у «белой ведьмы» снять проклятие или не получится? А если получится, то ведьма она или все-таки Дар богов?

Масса вопросов, на которые я должна дать однозначный ответ.

И едва солнечный луч коснулся ямы с известняком, я повернулась к брату Аодхэну и кивнула: начинайте.

Тут же жрецы, собравшиеся возле небольшого импровизированного алтаря, затянули свое тягучее песнопение, так похожее на то, которое я услышала в день, когда вышла из «холмов». На алтарном камне перед ними лежал кусок светлого известняка, огниво и хорошо просмоленный пока незажженный факел. Именно эти три предмета сейчас освящали друиды.

Вскоре брат Аодхэн вернул мне кивок, и я, высвободив руки из-под плаща, подняла их вверх — на одной из них сверкнул в розоватой утренней заре мой серебряный браслет с тремя фиолетовыми кристаллами. Гул людских голосов тут же смолк, люди уставились на меня, затаив дыхание.

— О, Таранис-громовержец и Бригита-матерь, о, великие боги холмов, даровавшие мне способность разговаривать с вами, о, духи земли и огня и духи предков, хранящие озеро! — начала я, и голос мой торжественно зазвенел, разносясь над водой и песком. — Вы в милости своей простили нас и пожелали вернуть нам эту воду, когда-то оскверненную нашими предками. Смотрите, мы приносим вам в дар белые камни из недр ваших, дабы вы наполнили их священной силой и благословением!

Напев друидов в этот момент стал громче, словно подпитался от моих слов. А брат Аодхэн начал обход вокруг ямы, каждые три шага останавливаясь и ударяя посохом о землю. После трех полных кругов он взял факел, запалил его и передал мне.

Я поднесла его к куче хвороста, наваленной поверх известняка.

— Боги холмов! Услышьте меня! Будьте милостивы к своему народу, пошлите нам освященное пламя, дабы оно превратило эти белые камни в совершенную жертву искупления!

Огонь с треском охватил сучья, и вскоре над ямой взвился высокий столб пламени, оранжевый