Студент: Казнь - LikanTrop

и надписью «Продукты» на нем. К автомобилю выстроилась приличная очередь человек в сорок. Присмотрелся на то, что тащат счастливые покупашки и заржал. А я и забыл совсем, что раньше бананы продавали в неспелом зеленом виде, сперва даже подумал, что огурцами в тачке барыжат. Покажи такие бананы детям в двадцатые года двадцать первого века, они и не поймут, что с ними делать. А в 88ом народ твердо знал, что надо класть недозревшее лакомство в темное теплое местечко и ждать дней пять, пока они пожелтеют, а значит и придут в съедобный вид.

Спальный массив Балашихи, типичная жилая застройка конца 80-х: низкие пятиэтажки, выкрашенные в спокойные пастельные тона, с покосившимися козырьками над подъездами. Между домами — широкие тротуары, клочки пожелтевшей травы с редкими деревьями, на которых ещё держатся последние грязно-бурые листья. Въехав во двор и расплатившись с таксистом, я вышел из машины и вдохнул прохладный осенний воздух. На детской площадке с качелями и горкой развлекалась парочка детишек под внимательными взглядами бабушек в однотонных платках. Подмигнув внимательно посмотревшему на меня мальчишке лет пяти, я развернулся и зашагал в темный зев подъезда. Правый карман куртки был оттопырен, нес для Алисы французские извинения в коробке. Поднявшись на нужный мне этаж, трижды нажал на звонок. Дверь была тонковатой и трель было отлично слышно даже отсюда:

— Ну чего звонок дрочишь? — передо мной предстал Вова Футболист собственной персоной, взъерошенный и похмельный. В шортах, майке алкоголичке и со слегка опухшим лицом, — залетай.

— Это где ж ты так жестко наклюкался вчера? — спросил я друга, заходя внутрь и вешая на свободный крючок свою аляску.

— С Ржавым жрали, пойдем на кухню. Ща расскажу. Завтракал? — Вова приглашающе махнул рукой и пошел на кухню. Я двинул следом и тут же наткнулся на Алису. Девушка стояла посреди комнаты, уперев руки в боки, и, глядя на меня, вопросительно приподняла бровь.

— Черт! Забыл! — я хлопнул себя по лбу и снова вышел в коридор. Вытащил из кармана куртки коробку духов, вернулся назад и протянул подарок девушке, — вот! Пусть ароматы Франции слегка сгладят тот негатив, что я вызвал в твоем сердечке своей глупой бестактностью, — выпалил я. Девушка покрутила коробку в руках. Открыла, брызнула из флакона на запястье, принюхалась и, вполне довольная результатам, сунула подарок обратно в коробку:

— На первый раз, так и быть, прощаю. Солянку будешь? — Алиса вернулась к плите, на которой стояла крупная кастрюля белого цвета. Взяла половник, висевший на крючке над плитой, и в три захода налила суп в глубокую тарелку. Я с интересом посмотрел на округлую попку красотки, которую плотно обтягивали короткие джинсовые шорты.

— Глаза сломаешь, — не поворачивая головы назад, сказала с иронией в голосе девушка, — я таких взглядов уже столько за жизнь на себе собрала, что чувствую, когда кто-то пялится, даже не глядя. Имей ввиду, Студент, — добавила она и поставила перед братом тарелку горячей солянки, — хотя так и быть. Тебе смотреть иногда разрешаю. Так тебе наливать?

— Конечно, — кивнул я и улыбнулся девушке, сделав лицо дурашливо милым. Алиса снова фыркнула и вернулась к плите. А Вова, посмотрев на наши шуры муры, лишь неодобрительно покачал головой, взял в руки банку с рассолом, в которой еще плавали редкие огурцы, и сделал несколько богатырских глотков.

— Приятного аппетита! — поставила девушка передо мной тарелку, слегка задев рукой. По моему телу моментально разлилось тепло. Мой организм реагировал на сестру Вована очень остро.

— Алиса. Дай нам побазарить немного. Как закончим отправлю жениха к тебе, лады? — посмотрел на сестру брат, параллельно беря в одну руку ложку, а в другую кусок белого хлеба. Девушка пожала плечами и вышла.

— А вкусно у тебя сестра готовит, — отметил я, попробовав суп на вкус, — не жалеет соли.

— Влюбилась, наверное, — хохотнул Вова, наворачивая за обе щеки, — женись чо? И будет у тебя такая солянка каждый день.

— Ээээй! — послышался недовольный крик Алисы из зала.

— Не грей там уши! — недовольно прокричал Вован, а потом глянул на меня и начал рассказывать, — короче. Забухали вчера с Ржавым. Из-за темы с Хромым. Решили брать этих двух. Как там их называл Губа? Болека и Лелека? Они у урки этого дома гасятся, мы пробили. Но им там типа скучно, и они за наркотой иногда гоняют к цыганам пока бати дома нет. Днем то бишь. А дорога к цыганам одна. Вот мы там их и будем ждать.

— А бухали зачем? — я так и не понял как одно с другим связано, и пошутил с ухмылкой, — типа, отмечали принятие столь нетривиального решения?

— Не смешно, блин, — поморщился Вова. Доев первое, он задумчиво почесал живот. Встал на ноги, подошел к холодильнику и вытащил оттуда бутылку пива. Взял возле мойки открывашку с деревянной ручкой и снова сел за стол, — Ржавый весь на нервяке. Злой как черт. Короче, Хавчик сказал, что тот не поедет. Потому как нахеровертить может. Так-то он в цвет говорит. Мы с пацанами поддержали. Ну вот Ржавого и понесло. Кое-как уговорили. Да только пришлось бухать с ним до ночи. Типа, чтоб успокоить.

— Как у Губы то дела? — спросил я. А сам кивнул своим мыслям. Хавчик, я так понимаю второй лидер балашихинских, решил верно. Ржавый в таком эмоциональном раздрае мог сотворить какую-нибудь херню. А на дело всегда надо идти с холодной головой. В любом случае, для меня все шло как надо. Кольцо вокруг Хромого сужалось. Скоро он войдет в клинч с еще одним противником. А на счет моей мести, тоже все ровно. И если отомстить Болеку и Лелеку выйдет руками Ржавого. Что ж, так тому и быть. Моя лепта в их ликвидации все равно будет иметься.

— Да херли с ним будет? Сидит в подвале. Жрет, срет, да пиво пьет, — скаламбурил Вова, заржал, но быстро поморщился от очередного приступа головной боли. Открыл таки пиво и за один заход отпил половину бутылки, — воооот! Ща хорошо! — аж глаза от удовольствия прикрыл. И так он вкусно это делал, что мне аж на секунду тоже захотелось пивка. Но сдержался — впереди дела.

— Короче, про Лужники тема, не забыл? — допив остатки пива и сходив еще за одной бутылкой, продолжил Вова, — я при Ржавом остаюсь. Так что эта делюга по петушне Хромовской без меня пройдет. Потому времени до жопы. Надо бы нам нахлобучить местного барыгу в кафешке этой, что под солнцевскими. Я пробил, там принимают вообще считай любую сумму замазы. Но как мне сказали, выплата до 300 косарей

— И чо?