Студент: Казнь - LikanTrop

друг друга. В натуре! Аж бесите! — увидев, что мы на него не реагируем, а сестра вытянула правую руку в его сторону и показала брату фигу, Вова насупился и вышел вон со словами: — ну и соситесь дальше. В натуре! — шаги парня затихли где-то на кухне. Оттуда послышался звук открывающейся дверцы холодильника, а потом «чпок» крышки известил об открытии уже третьей бутылки пива. Все это я отмечал краешком сознания, потому что остальная его часть утопала в нежности и страсти от поцелуев.

— Тру-ла-ла! — в дверь позвонили, и мы с Алисой неохотно отлипли друг от друга, тяжело дыша.

— Эй! Хорош сосаться там. Славян, ну реально неудобняк. Там Нос пришел, — Вова подошел и заглянул в зал. Проверяя, услышали ли мы его.

— Да открывай уже иди, — недовольно проворчала Алиса. Она ладошкой поправляла волосы, — я не сильно растрепалась? — спросила она.

— Честно говоря, тебе растрёпанной быть идет даже больше, чем не растрепанной, — хохотнул я, на что Алиса улыбнулась и сложила руки мне на плечо, уперевшись в них подбородком.

— Не забывай, ты поклялся, — прошептала она и аккуратно укусила меня за ухо.

— Слава! Нос, пришел, — крикнул Вован и Алиса, поморщившись, отодвинулась от меня.

— Да. Поехали! — я поднялся на ноги. Поцеловал девушку в губы на дорожку и вышел в коридор.

— Здорова, Славян, — протянул мне руку здоровяк. Выглядел сегодня парень странно. На спортивный костюм он нацепил серый длинный плащ, а на голове его красовалась черная фетровая шляпа-федора с умеренно широкими полями. И все бы ничего, если бы он носил все это по отдельности. Вместе же, коктейль из спортивного и классики выходил тот еще. Выглядел Нос будто сын от брака итальянского мафиози и русской гопницы, который решил совместить в одежде все лучшее от обеих культур своих родителей.

— Привет, Нос. Ничо, если я по погремухе обращаюсь? Все время имя твое забываю, — парень на это лишь неопределенно пожал плечами, — стильно выглядишь.

— Ага! — улыбнулся спортик, — в натуре как в «Крестном отце». Скажи, Студент?

— Типа того. Только там костюм под плащ носили не спортивный, — признался я, от чего Вова громко заржал и хлопнул своего кента по плечу.

— Поехали, бля! Стиляга херов, — он вытолкнул массивное тело парня в подъезд. Одевшись, мы двинули следом, — а я те говорил, братан. Со спортивным костюмом шляпы не носят. Ничо, бля! Вот нахлобучим мы солнцевских со Славяном если, закажу тебе костюм на пошив. С отливом, в натуре. И себе тоже закажу, — мы вышли из подьезда и погрузились в холодный салон восьмерки, которую Нос зачем-то припарковал в теньке. Футболист сел за руль, а я прыгнул на пассажирское спереди. Носа усадили сзади.

— Погнали, епт! Зацени, Славян, мне Цоя запись пацаны надыбыли. Свежак, еще даже альбома не было, а мы уже слушаем. Нормалёк? Или опять скажешь, что ты лучше споешь? — Вова врубил магнитофон и под песню «Звезда по имени солнце» мы двинули в сторону Химок. А я все крутил в голове сложившуюся ситуацию. Глупо врать самому себе, к Алисе я реально испытывал чувства. Нежность, ласка, может даже любовь. При этом мне было реально по кайфу тусить и, чего уж греха таить, трахаться с Машей и Дашей. И делать выбор между чувствами и удовольствием я не хотел. Причем я не откладывал этот выбор на время, а не хотел его делать в принципе. Так что сейчас пусть все идет как идет, а там будем решать проблемы по мере их поступления.

Глава 10

12 ноября 1988 года. г. Химки. Святослав Степанович Григорьев

В Химки мы приехали за пол часа до назначенного времени. С ветерком, Вова в отличии от Чижа водил лихо, я бы даже сказал безбашенно. Гостиница «Космос» была типичной одиннадцатиэтажной прямоугольной коробкой с красными буквами на крыше, складывающимися в надпись «Космос». Медвежонок уже стоял у входа и с завистью смотрел сквозь неплотно зашторенные витражные окна первого этажа, где за одним из столиков расположился мужчина в возрасте в огромных очках в роговой оправе и с кожаным коричневым портфелем на соседнем стуле. Тот с наслаждением поедал ложкой пельмени из горшочка, щедро сдобренные густой белой сметанкой. Есть у меня подозрение, что живи мы сейчас в первобытном обществе, Медвежонок бы отнял у этого кренделя еду силой. А возможно, что и не только у него.

— Чо лыбишься, Славян? — спросил Вован, паркуясь возле гостиницы, — О! А это не твой кент там трется? Как его?

— Панда, — пробурчал с заднего сиденья Нос.

— Не Панда. А Медвежонок, — поправил я спортика.

— Да? Ну на майке то у него точно Панда, — я присмотрелся, и правда, мой дорогой друг не придумал ничего лучше, как на встречу с местным барыгой нацепить свою любимую белую майку с австралийским добродушным зверьком.

— Это, чтобы людей не пугать. Вызывать у барыг позитив и доверие, — хохотнул я, выходя из машины вместе с Вованом.

— Ага! С такой рожей только позитив он у барыги и вызовет. Слышь, Медведь! Крутая майка. Держи краба, — Вован подошел и пожал руку Мише. Носа мы оставили следить за колесами. От греха, а то по тачкам уже начали шалить. Сами же подошли ко входу в гостишку.

— Ну чо? Давно стоишь? — поздоровался с Мишей и я.

— Минут десять, — парень снова повернул голову в сторону ресторана и вздохнул.

— Ну пошли поедим чо. А то ты так сожрешь кого-нибудь, — хохотнул я и мы двинулись внутрь. Зайдя в просторный вестибюль гостиницы, повернули на лево и подошли к молодому парню швейцару в дешевом советском костюме, что караулил двери в помещение с незамысловатой надписью «Ресторан».

— Добрый день! Вы к нам пообедать? — внимательно осмотрел парень нашу компанию. Наметанным взглядом он отметил дорогой прикид у меня и иностранный спортивный костюм фирмы «Адидас» у Вована с золотой цепью на выпуск. У клиентов деньги есть.

— Да. Посади нас в дальнем углу, чтоб вид на проезжую часть был. Машину нашу, чтобы видно было. А то сам понимаешь. Пацанва иногда шалит, — сказал я и вложил в руку парня червонец.

— Конечно-конечно! Проходите! — парнишка быстро закивал и вежливо открыл дверцу, пропуская нас внутрь. Помещение ресторана представляло из себя прямоугольное вытянутое вдоль витражных окон в пол пространство, примерно шестьдесят на двадцать пять метров. Три ряда одинаковых квадратных столиков тянулось от входа и до противоположной стороны, упираясь в невысокую сцену, которая сейчас пустовала. У сцены стояли столики по ширше, явно ориентированные на большие компании. К тому же накрытые скатертями. А у крайнего