Прекрасная эпоха - Николай Дмитриевич Соболев

Император всмотрелся.

— Ты права, ему и вправду не помешало бы навестить Баден. Князь, слушай приказ: отдыхать! Не менее полугода! Вернешься к летним маневрам, тогда поговорим.

«Что ж, на воды так на воды — приказы принято выполнять без обсуждений», — так думал я, слоняясь по залам Зимнего дворца, вынужденно оставшись на традиционный бал после награждения.

В воздухе витал особый, присущий дворцу аромат — лакеи уже успели разлить придворные духи на раскаленные чугунные совки. Кавалергарды в красных колетах и лакированных ботинках с бальными, без колесиков, шпорами кружили дам с шифрами «ЕМ», любезно кланялись нарядные скороходы в шляпах с плюмажами из страусовых перьев, а из ниш, где шла карточная игра, почтенные старцы бросали на меня косые взгляды из-под нависших век и кустистых бровей. Как Чацкий, чувствовал себя чужим, нелюбимым, почти отверженным — во многих петербургских домах я персона нон-грата, мне не простили года моего диктаторства, лишения многих сиятельных бездельников доходных синекур. Неплохо я проредил столичное болото, но оно, как птица Феникс, имело обыкновение возрождаться. Да, в составе придворной камарильи произошли перестановки, кружок Екатерины Михайловны набирал силу, но я слышал, что в нем уже начали приторговывать концессиями. Ничего не меняется…

— Зачем себе врешь? Сколько уже сделано! Хвосты-то многие поприжали после сенаторских ревизий! Николая Николаевича в отставку со скандалом спровадили! Других казнокрадов посадили! Железные дороги начали в казну выкупать! Даже с ограничениями для иностранных инвестиций тебе не посмели отказать! А корпус? А новые виды оружия?

Подите к черту, нам не о чем разговаривать!

* * *

Баден — местечко для снобов, всё отличие от Петербурга, что здесь вместо княгинь, баронесс и барышень меня донимали дюшессы, виконтессы и леди. Некоторые его любили за возможность в непринужденной обстановке приобщиться к старой европейской аристократии или пообщаться с важными людьми, отбросив титулованную надменность, другие искали пару для дочери или сына, а раньше, до закрытия Курзала «сукна зеленого наседки, в надежде золотых яиц», пытали удачу за столом рулетки в Конверсационсгаузе. Целебные воды — так, повод, хотя ими не пренебрегали.

Большой Баден, когда население города увеличивалось в пять раз, открывался 1-го мая — торчать в Ницце в купальный сезон среди аристократов считалось пошлостью, — и я приехал на месяц раньше, чтобы избежать ярмарки тщеславия, подлечить разболевшуюся печень и участившиеся геморроидальные колики. Одно меня беспокоило, вынуждая ограничивать прогулки на лугу Цихтенхайленале, где не только мужчины в парусиновых рубахах и суконных колпаках играли в лаун-теннис и крокет, но и были лучшие променады, — шанс столкнуться с бывшей женой и ребенком. Гагарины жили в Бадене, но я надеялся, что до начала сезона они останутся в Париже. И все равно стерегся — или выдумывал повод, чтобы поработать в тиши кабинета над практическим руководством действий пластунских батальонов?

— Непременно посетите публичные купания, — настаивал доктор, взявшийся привести меня в порядок и измучивший лечебной гимнастикой.

Ну, сходил. Чуть не помер от смеха. В большом зале под высокими сводами в просторном бассейне плескалось множество народу, разбившись на кружки по интересам, будто попали в великосветский салон. Кто в кокетливом головном уборе, кто в ночном колпаке — мужчины, погрузившись в воду по подбородок, городили ужасную чушь о политике, дамы, расположившись за плавучими столиками и не забывая заниматься рукоделием, — о моде, последних светских новостях и отсутствующих товарках. Я читал Мольтке, стараясь отключиться от звучавшего вокруг.

После купаний отправился на аллею, чтобы за столиком под деревом насладиться тишиной. Ага, размечтался!

— Разрешите составить вам компанию, ваша светлость?

Обратившийся ко мне господин говорил по-русски с заметным одесским акцентом, выглядел импозантно, но почему-то при взгляде на него возникала дрожь и ощущение, что, пожав ему руку, стоит непременно воспользоваться одеколоном. Я раздраженно тряхнул еще влажными щекобардами.

— Простите, я не представился — Морис Эфрусси! — он приподнял цилиндр и улыбнулся в усы.

Ого, это же зять Ротшильда и частый гость в Баку! Мы разминулись, когда я прибыл в будущий Париж Кавказа. Мне стало интересно, я милостиво кивнул на стул и блеснул эрудицией:

— Что позабыл в Бадене сын Ефрата? *

* * *

* Эфрусси — древнееврейская фамилия, восходит к Ephrati — «житель Ефраты» или к библейскому колену Ефраима

Банкир, изящно устроившись на стуле, ответил без обиняков:

— Искал встречи с вами!

— Разговор пойдет о нефти?

— Скорее об инвестициях и не только в нефть.

Дядя Вася, предпочитавший помалкивать после нашей ссоры, тут же вынес приговор:

— Гони его в шею. Ротшильды зайдут, снимут пенки и продадут бизнес англичанам.

Морис пояснил свою мысль:

— Мы построили дорогу Баку-Батуми…

— Вы дали денег на стройку, шпалы не укладывали, — парировал я.

Банкира моя эскапада не смутила.

— Кто-кто, а вы, ваша светлость, знаете цену деньгам. Сколько вы сейчас стоите? Сто миллионов франков, двести? Потрясающие успехи за столь короткое время.

Разговор начал утомлять. Взгляд скользнул в сторону l’Arble russe — дереву, у которого обычно собирались русские баденцы и те, кто ими притворялся, называя себя не иначе, как princes russes. Незнакомые со словом труд, вечные стрекозы в бесконечной скуке своего бессмысленного бытия.

— Ба! Ба! Ба! Бамбаев, вот так встреча, — фальшиво радовался некий господин, жеманно грассируя.

Его приятель столь же лживо широко распахнул объятья, как принято у русских за границей. В Яхт-клубе на Неве мог и не заметить протянутой руки.

— Что вы от меня хотите? Помочь с еврейским цензом на покупку нефтяных участков? — раздражение требовало выхода.

Эфрусси рассмеялся:

— Ротшильдов невозможно ни стеснить любыми цензами, ни победить. Кое-кто во Франции попытался, и чем все кончилось? Крахом парижской биржи! Теперь пришел черед американской…

— Вы и за океан дотянулись?

— Нет-нет, мы к этому не имеем отношения. Позвольте, я закончу. Итак, мы провели дорогу к морю. Теперь появилось желание заняться нефтедобычей. Каспийско-Черноморское нефтепромышленное и торговое общество станет отправлять нефть на наши заводы во Франции…

— Как удобно, да? Забирать сырье, а потом обеспечивать французов работой. В чем профит для России?

— Мы поставим дело на современном уровне, построим больницы и школы, дома и училища…

Я удовлетворенно захохотал:

— Похоже, мои угрозы не прошли бесследно. В Баку открылась распродажа?

Банкир поддержал мое веселье:

— И предложение участков намного выше вашей квоты в 20%.

— Не мечтайте ее превысить, — оборвал я смех.

Эфрусси разочарованно вздохнул:

— Надеялся, что