Бабочка на золотой шпильке - Алексей Котейко

Ла-Киш принюхался, но по его лицу было понятно, что среди царившей в коридорах вони его нос не выделяет каких-то особенных запахов. Те Каеа, обладавший более тонким обонянием, тоже втянул ноздрями воздух – и в смеси гнилой картошки, сырости, кошачьих меток и пыли уловил то, о чём говорил старик.

– По-моему, самое время выломать дверь, – заметил драконид.

После нескольких ударов замок жалобно крякнул и уступил. Дверь ещё секунду держалась на цепочке, но с последним ударом та, звякнув, вылетела из гнезда. Ла-Киш, держа фонарь на вытянутой руке, шагнул в дверной проём первым. Сэр Хаффем последовал за ним, Лайош, отдав свой фонарик Равири, пошёл за агентом. С обратной стороны двери сыщик заметил три толстых металлических засова, но все они не были задвинуты.

– Нам очень повезло, – указал на засовы Шандор. Оливер, обернувшись, бросил короткий взгляд на дверь.

– А вот хозяевам – нет, – раздался из глубины коридора голос сюретера. Сэр Хаффем взвёл курок и быстро прошёл вслед за Ла-Кишем.

– Вряд ли револьвер вам понадобится, – заметил тот. – Похоже, все участники драмы так и остались на своих местах.

Лайош, идя по коридору, уловил отчётливый запах крови и сладковатые нотки уже начавшегося разложения. Каждый этаж дома имел по три двухкомнатные квартирки, но здесь все они были объединены – домовладелец явно предпочитал не стеснять себя в площади. Сразу справа от входа за аркой помещалась кухня, выходившая единственным окном на фасад дома. Газовый рожок на стене продолжал гореть с тех пор, как его зажгли в четверг вечером – и оставалось только порадоваться, что огонь без присмотра не погас, и весь дом не взлетел на воздух.

На аккуратно выскобленном обеденном столе, с распахнутыми то ли от ужаса, то ли от безмерного удивления глазами, лежала женщина. Пожилая, с аккуратно зачёсанными и уложенными под чепец волосами, в прежде белом, но теперь залитом запёкшейся кровью переднике. Смерть застала её сидящей на стуле, и было хорошо видно, что горло несчастной перерезано. На столешнице перед женщиной валялись опрокинутые стопки монет.

Лайош приоткрыл дверь слева – за ней обнаружилась ванная комната с невысокой, но широкой деревянной бадьёй, печкой с котлом для нагрева воды и туалетным ведром в углу. Следующая дверь по правую руку скрывала что-то вроде кабинета с двумя окнами на фасад. Здесь имелись заваленный бумагами секретер с книжной полкой над ним, изрядно потёртый диван и пара кресел, в углу – небольшой столик со швейной машинкой, в другом углу – пальма в кадке.

– Господин Шандор! Где вы там застряли? – позвал сыщика Ла-Киш.

Дверь налево вела в гостиную. Длинное, вытянутое помещение двумя окнами выходило на тыльную сторону дома. В дальнем от входа углу, слева, имелся проход – по всей видимости, в спальню – завешенный шторой, набранной из множества деревянных бусин. В центре стены справа располагался камин, с парой кресел перед ним и кофейным столиком. По бокам от камина тоже продолжали гореть газовые рожки, освещая жутковатую сцену.

Ближе ко входу, лицом вниз, лежал человек. Светлые волосы, грязные и давно не видевшие расчёски; поношенный, но некогда добротный сюртук; чуть в стороне – слетевший с головы цилиндр с изгрызенными крысами полями. Под телом человека застыла лужа крови, частью впитавшаяся в истёртый коврик, на котором помещались кресла и столик.

В дальнем углу справа, у распахнутого шкафа, сидел, привалившись спиной к стене, ещё один покойник. Это был мужчина лет пятидесяти, крепкого сложения, с коротко стрижеными тёмными волосами и роскошными бакенбардами. Поперёк ног у него лежало двуствольное охотничье ружьё, выпавшее из рук. В животе торчал всаженный по рукоятку кухонный нож.

Глава 14. Воскресное утро

– Нам нужны констебли и коронер – провести тщательный обыск и осмотреть тела, – Ла-Киш огляделся по сторонам. – У Рикса, как у всякого домовладельца, должен где-то быть свисток.

– На вешалке, у входа, – подсказал Равири.

– Не стоит устраивать переполох на всю улицу, – возразил Оливер.

– Я бы и рад позвонить в Канцелярию, но отыскать телефон посреди ночи на Тюремной Горке будет непросто, – отозвался сюретер.

– Не нужно ничего искать, – сэр Хаффем прошёл в коридор, по пути забрав у Ла-Киша второй фонарь. – Я съезжу сам. Но сперва… Господин Шандор, будьте любезны. Мне хотелось бы знать, куда девался второй.

Лайош медленно вдохнул, выдохнул. Подошёл к телу хозяина квартиры, присел на корточки и кончиками пальцев коснулся тыльной стороны ладони. Три пары глаз неотрывно следили за сыщиком: драконид – с сочувствием, сюретер – с тревогой, агент – с нетерпением, прорывавшимся из-под обычной маски равнодушия.

Шандор провёл рукой по прикладу ружья, потом, явно преодолевая отвращение, чуть тронул рукоять ножа – и тут же отдёрнул руку, словно обжёгшись. Посидел ещё немного, с силой выдыхая воздух, и выпрямился. Ничего не говоря, сыщик перешёл к телу Бартоломью, и снова коснулся пальцами тыльной стороны кисти. Затем, сосредоточенно нахмурившись, раскрытой ладонью провёл над спиной трупа, медленно, будто отыскивая последние признаки тепла в угасшем костре. Опять с шумом, резко, выдохнул через ноздри, поднялся на ноги и облизнул пересохшие губы.

– Господин Шандор?

Лайош проигнорировал вопросительный тон Оливера и направился в кухню. Сэр Хаффем шагнул было вслед за ним, но Ла-Киш поднял трость, преграждая путь агенту:

– Не стоит ему мешать. Там будет точно так же, как и здесь. Со стороны – совершенно ничего интересного.

Действительно, спустя всего две-три минуты сыщик снова появился в коридоре и плечом привалился к притолоке. Пошарил во внутреннем кармане пиджака, вытащил круглую латунную баночку, отвинтил крышку и, высыпав на ладонь с пяток коричневых драже, разом закинул все их в рот.

– Что это? – насторожился агент.

– Конфеты, – пояснил Те Каеа. – Лимонная карамель.

Лайош, перекатывая леденцы во рту, сделал знак своим спутникам подождать, прошёл к входной двери и тщательно ощупал её поверхность и обе притолоки. Затем вернулся и, устало потирая переносицу, сказал:

– Зигфрида здесь не было.

– Вы уверены? – уточнил Оливер.

– Абсолютно. Ну, во-первых, как вы сами могли заметить, дверь была заперта изнутри. В том числе на цепочку. Так что все, кто находился в квартире, в ней и остались. Во-вторых, свидетель не видел, чтобы кто-то спускался вниз после шума у домовладельца. Можно предположить, что наш подозреваемый ушёл по крышам, но ведь и окна были закрыты. В-третьих, на входной двери нет никаких следов Зигфрида. А вот Бартоломью – есть. Он стучал к домовладельцу в том же взвинченном и агрессивном состоянии, в каком побывал у