Бабочка на золотой шпильке - Алексей Котейко

Выясним, когда съехали. Может быть, удастся получить ещё какие-то детали. К тому же домовладелец, в отличие от ростовщиков, видел нашу парочку не единожды. Значит, он способен описать их художникам Канцелярии, и скоро портреты этих двоих будут у каждого констебля. Теперь поимка – скорее вопрос времени.

– Согласен, – Равири вытянул шею, всматриваясь в ряд фонарей, уходящих вдаль параллельно трамвайным путям. – А вот и господин сюретер.

Ла-Киш позаботился о том, чтобы вновь взять четырёхместный кэб. Экипаж, лихо пройдя поворот, остановился напротив сквера. Шандор и Те Каеа быстро пересекли открытое пространство и сели внутрь.

– Я думал, вы захватите с собой констеблей, – признался сыщик, захлопывая дверцу.

– Ни к чему, – отозвался сэр Хаффем. – Мы не собираемся вламываться в дом. Нам нужно всего лишь переговорить с хозяином. Это можно сделать тихо и приватно.

– Надеюсь, у вас хотя бы есть при себе оружие? На Тюремной Горке вы можете просто не добраться до того самого хозяина.

Агент откинул полу сюртука и продемонстрировал плечевую кобуру.

– Замечательно.

Кэб уже катил по пустынным улицам. Те жители Тюремной Горки, кто мог позволить себе праздновать, развлекались в других кварталах. Здесь же на домах почти не было украшений, а уж гуляющие, хоть в масках, хоть без масок, не встречались даже при свете дня. Экипаж миновал несколько перекрёстков, двигаясь на юг, к морю, затем свернул вправо, ещё раз вправо, потом влево – и остановился.

– Улица Медников, – голос у кэбмена был хриплым. – Восьмой номер – вон тот.

Дом, узкий и высокий – четыре окна по фасаду, но зато целых шесть этажей – втиснулся в ряд таких же унылых строений. Штукатурка с его стен давным-давно осыпалась, и даже кирпичи под ней успели изрядно выкрошиться. Во многих окнах недоставало стёкол, их заменяли куски фанеры, жести, а в одном месте – выпирающий наружу бок старой подушки, из которой, казалось, вот-вот посыплются перья.

– Роскошно, – хмыкнул Ла-Киш.

Дверь с растрескавшимися, перекошенными филёнками, открылась со скрипом. Метнулась хвостатая тень, раздалось пронзительное шипение, затем грохот опрокинутого ведра.

– Брысь! – сюретер обернулся к кэбмену. – Снимите-ка один из фонарей.

Кучер нехотя отцепил передний правый фонарь и передал его Ла-Кишу. Сальная свеча за мутноватым стеклом давала не слишком много света, но это было всё-таки лучше, чем ничего. Лайош, пошарив в кармане, извлёк небольшой карбидный фонарик и коробку спичек, зажёг. Неширокий луч света выхватил из темноты уходящий вглубь дома коридор справа и лестницу наверх слева. И на лестнице, и вдоль стен коридора была навалена всевозможная рухлядь, так что свободный проход оказался довольно тесным.

Блеснули, отразив свет фонарика, зелёные огоньки кошачьих глаз. Сюретер шагнул через порог – и огоньки тут же исчезли. Ла-Киш прошёл до конца коридора, вернулся и покачал головой:

– Где-то выше.

– Я иду первым, – заявил Оливер, доставая из кобуры револьвер. Сюретер молча передал агенту фонарь и жестом велел кэбмену снять второй.

Процессия двинулась наверх по скрипучим, стоптанным ступенькам; лестница вывела их на площадку с тыльной стороны дома. За грязными стёклами окна можно было смутно различить силуэты фабричных зданий и двор с грудами чего-то, прикрытого рваными полотнищами брезента. Свернув вправо и пройдя по коридору в обратном направлении, компания принялась подниматься дальше. Квартира домовладельца обнаружилась только на шестом этаже – единственная дверь здесь, почти посередине коридора, немного ближе к фасадному окну. И единственная же дверь в доме, имевшая латунную табличку.

– «Делберт Рикс», – шёпотом прочёл Лайош.

Сэр Хаффем с револьвером наизготовку занял позицию сбоку от двери и кивнул Ла-Кишу. Сюретер с бесстрастным видом опустил руку с фонарём, ловко перехватил другой свою трость и набалдашником постучал в дверь. Подождал пару секунд – и постучал снова.

– Господин Рикс, откройте! Это Тайная канцелярия.

Ответа не последовало. За дверью царила тишина.

– Любопытно. Отправился прогуляться? Или веселится где-нибудь на карнавале? – Ла-Киш, не стесняясь, сильнее забарабанил в дверь. От ударов несколько кусочков растрескавшейся краски отлетели и странными снежинками упали на истёртые доски пола.

– Господин Рикс! Именем короля, откройте!

Слева скрипнула ступенька; Лайош, быстро повернувшись, направил на лестницу свой фонарик. Луч света выхватил из темноты старика в грязной рубахе и растянутом вязаном жилете. Мужчина жмурился и силился прикрыть ладонью глаза от света.

– Кто вы? – сэр Хаффем сделал шаг вперёд, всё ещё держа наготове револьвер.

– Дьёрдь Кадар, – голос у старика был тихий, шелестящий, словно палая осенняя листва; и весь он производил впечатление хрупкого, усыхающего без солнца и воздуха ростка. – Я живу этажом ниже. Простите, господа, вы действительно из Канцелярии?

– Да, – Ла-Киш поднял повыше свой фонарь. Старик неуверенно переминался с ноги на ногу. – Где домовладелец?

– Понимаете, господа, я не лезу в чужие дела, – сильнее понизив голос, торопливо забормотал Кадар. – Но Канцелярия…

– Вы что-то видели? Слышали? Вам нечего опасаться, уверяю, – заявил сюретер. Старик подслеповатыми глазами посмотрел на него. Пожевал губами, будто набираясь смелости.

– Да, – наконец решился он. – Поздно вечером в четверг.

– Что именно?

Кадар ещё раз переступил с ноги на ногу. Лайош, светивший теперь фонарём чуть в сторону, увидел, что старик обут в деревянные башмаки, какие ещё кое-где носили жители самых отдалённых деревень в северных провинциях. Над тёмным от времени деревом поднимались голенища толстых вязаных носков.

– Крики, господин…

– Сюретер.

– …господин сюретер. Из квартиры господина Рикса. Сначала один вскрик, потом другой. Потом, кажется, ругательства. А затем выстрел.

– Очень интересно, – Оливер перевёл взгляд на дверь, потом снова посмотрел на свидетеля. – А кроме вас всё это кто-нибудь слышал?

– Не знаю, – развёл тот руками. – На пятом этаже сейчас живу только я, остальные комнаты пустуют.

– У господина Рикса неважно идут дела?

– Меня это не касается, – смущённо потупил глаза Дьёрдь. – Моё дело маленькое.

– А вы не полюбопытствовали узнать, в чём дело? – спросил Ла-Киш.

Кадар поёжился, снова пожевал губами.

– Ваша правда, господин сюретер. Приоткрыл дверь на щёлочку.

– И?

– Никого не видел.

Ла-Киш приподнял бровь с выражением крайнего недоверия. Агент Хаффем высказался прямее:

– Бросьте. В квартире домовладельца кричали, ругались и стреляли – и никто не спустился вниз?

– Клянусь вам! – старик молитвенно сложил руки у груди.

– И вы с тех пор не поднимались наверх? Не стучались к господину Риксу?

– Не решился.

– И не вызвали констеблей?

Кадар с совсем уж страдальческим видом посмотрел сперва на агента, потом на сюретера, а затем на Лайоша и стоявшего рядом с ним Равири.

– Господа! Моё дело маленькое! Прошу вас! Мне ведь тут ещё жить. И к тому же… К тому же я не думаю, что это как-то помогло бы господину Риксу.

– Почему? – не понял Оливер.

– Вы