Бабочка на золотой шпильке - Алексей Котейко

виде бабочки. Механической, с заводом – бабочка двигала крыльями, – Шандор через стол и полумрак комнаты всматривался в чёрные глаза, в которых играли крохотные алые отблески тлеющей папиросы.

Повисло молчание. Сыщик выждал некоторое время, потом сказал:

– Меня интересуют в первую очередь вещи. Не человек. Если он унёс их с собой – я пойду дальше. Если он продал их здесь, или расплатился ими – я готов их выкупить.

– Даже так? – в голосе проскользнули нотки любопытства.

– Да. Я ведь уже сказал – это украшения дорогого мне человека.

– Дорогой вам женщины, как я понимаю.

– Именно.

Драконид докурил папиросу и тщательно загасил окурок в массивной латунной пепельнице, изображавшей сидящую на камне лягушку. Потом лениво сунул руку в карман жилета, вытащил оттуда часы и откинул крышку, уточняя время. Лайош невольно вздрогнул, подался вперёд, силясь лучше рассмотреть их. Краем глаза сыщик заметил – или ему показалось, что заметил – будто в агатово-чёрных глазах драконида всё ещё играют алые отблески.

– Я очень не люблю ищеек Канцелярии, – словно между делом произнёс хозяин кабинета, убирая часы обратно.

Шандор не успел заметить удар, но бесовские искорки в глазах собеседника остерегли его: сыщик дёрнулся в сторону и дубинка, которая должна была расколоть ему череп, вместо этого опустилась на плечо. Правая рука мгновенно онемела. Прежде, чем охранник успел замахнуться снова, Лайош уже подхватил со стола пепельницу и взмахнул ею снизу вверх, метя в челюсть. Клацнули зубы, брызнула кровь. Драконид, шипя, отскочил назад, отплёвываясь: от удара он прикусил язык. Шандор метнул в него пепельницу, и пока охранник уворачивался, подхватил за ножку табуретку.

Загремел выдвигаемый ящик стола. Сыщик развернулся к хозяину курильни и табуретка полетела в него. Драконид, сунувший руку в стол, не успел уклониться: табуретка угодила в голову и, болезненно взвизгнув, владелец притона повалился в кресло. Лайош перекатился через стол, сшибая чернильницу, пресс-папье, лоток с бумажными листами, подставку с ручками и карандашами. Прежде, чем хозяин курильни успел встать, Шандор уже был возле наполовину выдвинутого ящика и сунул в него руку. Он нащупал рукоять револьвера, но в этот момент драконид, всё ещё трясущий головой, пинком задвинул ящик обратно, защемив руку сыщика, а затем навалился на него справа. Охранник уже огибал стол слева, занося дубинку. Лайош машинально нажал курок; громыхнул выстрел.

– Стоять!

Трое дерущихся удивлённо оглянулись на дверь. На пороге замер Равири, а позади него – второй охранник. Шандору поначалу показалось, что тот держит его компаньона за шиворот, но затем сыщик разглядел, что оба драконида стоят совершенно спокойно. Те Каеа тем временем, прищурившись, всматривался в хозяина заведения:

– Коа?

– Равири? – от удивления тот даже выпустил правую руку Лайоша. Затем перевёл взгляд на своего охранника:

– Какого хрена ты меня останавливаешь?!

– Это не флик, – драконид кивнул на Шандора.

– Самый натуральный флик.

– Он частный сыщик.

– Тебе-то откуда знать? – владелец притона зло раздувал ноздри.

– От него, – кивнул охранник на Равири. – И к тому же я его узнал.

Лайош, всё ещё с зажатой в ящике, саднящей от боли левой рукой, нахмурился, всматриваясь в изуродованное лицо. Охранник склонил голову набок и подмигнул ему единственным зрячим глазом.

– Не всякий счастливчик доживёт до заката.

– Никау, – наконец, хрипло выдохнул он.

– Так точно, лейтенант, – усмехнулся тот. Потом снова посмотрел на хозяина. – Когда Вирему повёл его наверх, я вышел оглядеться – и увидел у парапета вашего кузена. Подошёл, мы поговорили, ну и всё выяснилось. Хотя мне с самого начала показалось знакомым лицо, вот только я никак не мог вспомнить, где его видел. К тому же в нашу последнюю встречу этих шрамов, – драконид потёр свою переносицу, – ещё не было.

– Как и твоих, – улыбнулся Шандор. Потом потянул, высвобождая, руку из ящика – и поморщился от боли. Вирему, по-прежнему державший в руке дубинку, растерянно переводил взгляд с Никау на Коа. Наконец, хозяин курильни раздражённо махнул ему рукой:

– Да убери ты её! Равири, что вообще происходит? Откуда ты тут взялся?

– То же самое могу у тебя спросить, – ответил Те Каеа, направляясь к тахте. – Я и понятия не имел, что ты теперь промышляешь опиумом.

– Хочешь жить – крутись.

– Дело твоё. Но если бы я знал, что ты владеешь этим заведением, всё оказалось бы гораздо проще. И не так болезненно, – Равири насмешливо посмотрел на кузена. Коа выразительно поводил нижней челюстью, словно проверяя, все ли зубы на месте.

– Да уж.

– Я извиняюсь, – Шандор, обнаруживший, что продолжает держать в руке отобранный в драке револьвер, положил оружие на стол. – И перед уважаемым Вирему тоже.

Охранник кивнул, потом машинально рукавом стёр струйку крови, стекавшую из уголка рта.

– Ладно, – Коа с деловитым видом снова опустился в кресло. – Вы, парни, идите вниз. Мы тут сами.

Никау и Вирему вышли, закрыв за собой дверь. Лайош, обогнув стол, уселся рядом с Равири на тахте.

– Стол мне испортили, – пожаловался хозяин притона.

– Сам виноват, – парировал Те Каеа.

– Это ещё посмотреть надо, кто виноват!

– Ладно, не ворчи.

– Я компенсирую стол, – вмешался Шандор. Потом выразительно посмотрел на жилетный карман. – И оплачу часы. Это ведь те самые, что принёс блондин?

Коа мрачно посмотрел на него через стол. Потом нехотя кивнул:

– Те самые.

Глава 12. Эхо Валькабары

– Давай, рассказывай, – потребовал Равири. – Те двое были здесь? Когда? Как часто они к тебе заглядывают? Куда ушли?

Вместо ответов Коа молча отпер один из ящиков стола и вытащил оттуда шкатулку, в которой что-то глухо перекатывалось. Раскрыл её, вытряхнул бывшие внутри монеты прямо в ящик, и поставил шкатулку на стол.

– Браслетов и шпильки у меня нет. Скажу больше: я о них даже знать не знал, пока вы не сказали. Часы ваш блондин носил в жилетном кармане, а шкатулку я забрал у шатена.

– Вам известно, как их зовут? – уточнил Лайош.

– Блондина – Бартоломью. Шатена – Зигфрид. Извините, фамилиями в таких местах, как моё заведение, не обмениваются, – хозяин притона усмехнулся и тут же невольно скривился: вспыхнула болью ушибленная табуреткой челюсть. Осторожно пошевелив ею, драконид продолжил:

– Они стали захаживать ко мне с января. Иногда пропадали недели на две-три, потом появлялись снова. В последний раз, всё верно, были в ночь на среду.

– Долго они тут оставались? – Те Каеа поёрзал, удобнее устраиваясь на тахте.

– До утра четверга, – Коа сложил пальцы домиком и теперь задумчиво рассматривал окошки на противоположной стене. – Да, где-то часов в десять мы их проводили.

– Проводили? – Шандор покосился на компаньона. Хозяин курильни усмехнулся:

– Ну, если можно так выразиться. Выволокли наружу