Сезон вдохновения - Елена Сергеевна Осадчая

– Ни то, ни другое. Я просто…

Замолкаю и отвожу глаза. Мысли мечутся, а сердце скачет так, как будто боится опоздать на важную встречу. Сглатываю и провожу рукой по волосам, слегка сжимая их у корней. Каждой клеточкой своего тела чувствую пристальный взгляд Геры, но не отвечаю на него.

– Я боюсь тебя. Чертовски сильно боюсь. Но вместе с тем чувствую облегчение. У меня с души будто камень упал. Твой гнев заслужен, но я прошу у тебя отсрочки. Дай мне немного времени, Гера. Прошу.

– И зачем мне делать это?

– Незачем, – честно признаю я, тщательно контролируя свой голос и выражение лица. – Я прошу у тебя милости.

Гера по-змеиному усмехается, но в ее глазах я вижу искренний интерес. Богиня подается вперед и опирается локтями о колени. Спугнутый павлин отскакивает на несколько шагов, а потом вдруг раскрывает великолепный хвост.

– И что же ты хочешь сделать за это время, муза?

– У меня есть одно незаконченное дело.

Глаза против воли возвращаются к окнам кабинета Зевса, и я ругаю себя за глупость. Стремясь исправить собственную оплошность, скольжу взглядом дальше, но хмыканье Геры вынуждает меня сконцентрировать все внимание на ней. Женщина выпрямляется и откидывает свои роскошные кудри с плеч. В ее усмешке больше нет яда.

– Ты ведь муза истории, не так ли?

Медленно киваю, не зная, чего ожидать от этой до подозрительности спокойной Геры. В ответ на напряжение, которое, должно быть, написано на моем лице, она лишь склоняет голову.

– В таком случае расскажи мне свою историю, Клио.

Глава 16

Уже на подходе к дому меня начинают душить рыдания. Невидимкой скольжу по улицам, обхватив себя за плечи, проскальзываю в подъезд и поднимаюсь на свой этаж. Не разрешаю себе думать о том, что произошло пару часов назад. О том, что я узнала. Отчаянно гоню воспоминания и о нападении твари, и о разрыве с Зевсом, и о разговоре с Герой. Ее последние слова до сих пор звенят у меня в ушах, поэтому я то и дело трясу головой, как будто пытаюсь вытряхнуть их. Бесполезно.

Дверь не заперта. По спине пробегает холодок, но вместе с тем меня охватывает равнодушие. Я слишком устала, слишком вымоталась, чтобы волноваться. На миг в душе возникают подозрения: не обманула ли меня Гера, не решила ли все равно убить? Но я отмахиваюсь от этих мыслей. Богиня этого не сделает. Быть может, она отомстит после завершения сезона Вдохновения, когда дело будет закончено, как и отсрочка, которую я у нее попросила.

«А если это Зевс?» – проскальзывает в мозгу, и я еще сильнее сжимаю пальцами свои предплечья. Я его не боюсь. Хватит с меня страха. Рука привычно тянется к кулону, но натыкается на голую кожу. Я сорвала его прямо после разговора с Герой и спрятала в кармане. Хмыкаю и потираю грудь. Теперь мне придется привыкать, что мою шею не обхватывает цепочка, а подвеска не холодит ложбинку между ключиц.

Захожу в квартиру и сбрасываю туфли. Пустота в груди настолько глубока, что она словно пожирает меня заживо. Прислоняюсь спиной к двери и медленно выдыхаю, не разрешая себе сползти на пол, свернуться калачиком и дать волю слезам. Вместо этого я тащу себя в комнату, но, переступив порог, замираю. В кресле, свесив голову и массируя виски, сидит Адам.

– Привет, – осторожно здороваюсь я.

Резко вскинув голову, Адам подскакивает. На краткий миг черты его лица становятся жесткими, а обычно мягкий изгиб губ – суровым. Прямо как в ту минуту, когда он оттолкнул меня с пути монстра. Плечи опускаются от сожаления. Мне грустно, что я не смогу отблагодарить его за это, а сам он никогда не вспомнит, как мужественно поступил.

Узнав меня, Адам неловко улыбается и снова оседает в кресле. Под его глазами залегли черные круги, пепельный же оттенок кожи вызывает у меня желание сначала потащить мужчину к врачу, а потом заставить отдохнуть.

– Привет, Клио.

– Что ты здесь делаешь?

– Я… – Адам запинается и морщится, словно его вдруг скручивает приступ головной боли. – Я пришел, чтобы обсудить с тобой картину. Но тебя… тебя не было дома, и мне открыли твои сестры: Терпсихора, с которой мы виделись на выставке, и… Прости, из головы вылетело имя второй. Они сказали ждать тебя здесь, а сами ушли, чтобы встретиться с какой‐то женщиной.

Он говорит неуверенно и делает паузы. При этом Адам сжимает виски, как будто старается удержать воспоминания в одном месте, не давая им разлететься в разные стороны. Вижу его растерянность и еле сдерживаю облегченный выдох. Значит, Талия и Терпсихора сводили Адама к Мнемосине и та подкорректировала его память.

– Встретиться с какой‐то женщиной, – эхом повторяю я, пытаясь понять, шифр это или Талии с Терпсихорой правда надо было с кем‐то встретиться. Но с кем?

Тру лицо, решая отложить этот вопрос на другое время. Мозг отказывается соображать, а его напряжение грозит вылиться в мигрень. Хочется принять ванну, лечь в кровать и заснуть. Только бы не думать о том, что я узнала.

– Я очень устала, Адам, – вяло машу рукой в сторону двери. – Давай обсудим картину завтра, хорошо? Иди домой.

– Ты в порядке?

Адам поднимается и делает пару робких шагов в мою сторону, но останавливается, когда я качаю головой. Не хочу врать, но и правду сказать тоже не могу.

– Давай поговорим завтра, ладно? – ухожу от ответа и, увидев, как Адам неохотно кивает, повторяю его жест. – Дверь просто захлопни, я выйду из ванной и закроюсь.

Он желает мне доброй ночи – кинув взгляд в окно, я с удивлением обнаруживаю, что уже почти стемнело, – и уходит в коридор. Шлепаю босыми ногами по холодному полу к чемодану и выуживаю из него чистую футболку и штаны, которые бросаю на кровать. Где‐то в моей голове тревожно мигает огонечек, предупреждая о том, что я поступаю безрассудно и должна сейчас же пойти за Адамом и запереться на все замки, но я этого не делаю.

Какой смысл? Если это бог, то для него дверь не помеха, а смертный не причинит мне вреда. Может, я и не одна из двенадцати олимпийцев, но убить меня человеку тоже не просто. А практика показывает, что как только они видят, что вместо крови у меня