Сезон вдохновения - Елена Сергеевна Осадчая

– Это химера, – подскочившая Терпсихора берет мою ладонь в свою и сжимает так сильно, что хрустят кости. Но я только рада этой боли.

– Х-химера? – сжимая и разжимая кулаки, заикается Адам, не отрывая взгляда от монстра.

Талия переступает с ноги на ногу рядом с нами, глаза обеих сестер прикованы ко мне.

– Ее послала Гера? – испуганно говорит Терпсихора, и это не столько вопрос, сколько утверждение.

Я холодею от этой мысли. Химера пришла за мной. Стараюсь взять себя в руки и вернуть контроль хотя бы над дыханием, но получается с трудом. В следующую секунду все перестает волновать меня, потому что чудовище поворачивает голову к стоящей в нескольких метрах от меня Каллиопе. Сестра не двигается, то ли приготовившись к бою, то ли окаменев от ужаса, как я за несколько секунд до этого. У меня нет времени рассуждать. Сестры разбегаются во все стороны, и я с трудом сдерживаю себя, чтобы не побежать за ними, прихватив Адама с собой.

– Уведите его! – кричу я Талии и Терпсихоре и бросаюсь вперед.

Не имею ни малейшего представления о том, что намерена сделать, но все равно бегу. Мои ноги почти не касаются земли.

Я торможу прямо перед Каллиопой. На долю мгновения у меня создается ощущение, что душа не поспела за телом и устремилась дальше. Химера прыгает, и весь мир замирает. В мельчайших деталях я вижу оскаленную пасть, клыки, с которых капает слюна и брызжет яд, маленькие глаза, растопыренные когти и змеиный хвост с трещоткой. Словно в замедленной съемке, химера приближается, изгибая смертоносное тело в воздухе. Я остро чувствую перед ней свою слабость.

Губы складываются, чтобы произнести имя того, на чью помощь по собственной глупости я все еще продолжаю рассчитывать, но с них не срывается ни звука. Нет. Никогда в жизни больше не хочу просить его о чем‐то. Эта мысль отрезвляет и придает сил, но вместе с тем будто нажимает на кнопку «Пуск» и возвращает времени привычную скорость.

Я ныряю вниз и подсекаю ноги Каллиопы. Сестра вскрикивает и падает на меня, придавив своим весом. Крепко прижимаю ее к себе, не давая подняться. Химера пролетает над нами, ее раздраженный раскатистый рык – сладкая музыка для моих ушей. Подталкиваю Каллиопу и следом за ней вскакиваю на ноги. Надо срочно что‐то придумать. Иначе нам обеим крышка.

– Ты вернулась за мной, – хрипит Каллиопа, но я отмахиваюсь от нее, хоть удивление в словах сестры неприятно ранит. Она думала, что я ее брошу. Впрочем, после моих пропитанных желчью слов это и неудивительно.

Все мышцы напряжены до предела, а ноги так сильно упираются в землю, словно хотят стать корнями дерева. Мозг лихорадочно работает, пытаясь найти выход из ситуации, но я без понятия, что делать. В рукопашную с монстром не вступить, от него не сбежать: на полянке мы с Каллиопой остались одни, остальные сестры умчались, так что в любом случае нам не скрыться от прищуренных глаз чудовища.

– Надо позвать Артемиду, – вены на шее Каллиопы вздуваются, а юное лицо неожиданно выглядит старым. Его прочертили глубокие морщины, смертельная бледность разлилась по щекам. Ее глаза больше не принадлежат молодой деве. В них читаются мудрость и груз многих сотен лет, которые оставили в душе отпечаток.

Я потрясенно выдыхаю. Колени подгибаются, и я лишь чудом остаюсь стоять на ногах. Истинный возраст Каллиопы, показавшийся из-под божественной маски, напомнил мне о том, что пережила я сама. Сколько раз бывала на поле боя, держала за руку умирающих, пряталась в тенях, наблюдая за героями и злодеями. Я видела смерть. И держала себя в руках лишь потому, что она приходила не за мной. Сейчас все иначе. Я больше не могу робко топтаться за кулисами. Это время прошло.

– Зови. Я отвлеку.

Каллиопа не задает лишних вопросов. Она прикрывает глаза и начинает шептать себе под нос имя Артемиды, наполняя его настолько сильной мольбой, что даже я чувствую притяжение, хотя зов адресован не мне. Встряхиваюсь и бегу прочь от Каллиопы. Машу руками, чтобы привлечь внимание монстра, но этого не требуется. Выбор хищника уже пал на меня, он несется в мою сторону.

Я останавливаюсь. Все мои инстинкты истерично приказывают бежать, но я не подчиняюсь им и неподвижно стою на месте. Мысленно цепляюсь за алую, как будто пропитанную кровью смертных нить и тяну за нее. Стиснутые зубы скрипят от усилий, а по спине бежит пот. Времени мало. Тварь все ближе. Мне надо поторопиться. Быстрее, быстрее, быстрее!

В моих руках с тихим, слышимым только мне хлопком появляется горн. Он напоминает рог животного, и его костяные бока покрыты небольшими щербинками – шрамами, оставленными временем. Не теряя ни минуты, касаюсь губами мундштука, и по всему телу пробегает дрожь. Материал инструмента настолько горячий, словно я только что подняла его из жерла вулкана. Морщусь, но не даю себе отодвинуться. Жар никак не связан с огнем, он не сможет причинить мне вреда. Это тепло истории, раскаленной и живой, обжигающей и правдивой.

Над Венсенским лесом проносится протяжный звук горна. Его трубный глас будоражит душу, вырывая ее из тела и захватывая в свои сети. Я чувствую, как моя сущность устремляется следом за звуком, взлетая все выше. Самих небес мало, чтобы вместить этот звук. Химера резко замирает и трясет головой. Ее хвост хлещет по бокам, которые тяжело вздымаются и опадают. Взгляд твари прикован ко мне, и я снова подношу горн ко рту, но на этот раз низкому зову не суждено родиться.

Свист стрелы рассекает тишину, и острый наконечник пронзает грудь чудовища. Оно ревет и делает скачок вбок, сбрасывая с себя мои чары. Огромная голова пригибается к земле. С оскаленных клыков прямо на траву капает яд, и сочные стебельки засыхают и сереют в считаные секунды. Я волчком оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с нахмуренной Артемидой. От гибкой фигуры богини распространяется аура смерти, и длинные мозолистые пальцы, сжимающие лук, обещают, что погибель будет хоть и быстрой, но не славной.

Артемида кивает мне и вскакивает на колесницу, запряженную четверкой ланей. Белоснежные животные горячатся и нетерпеливо перебирают тонкими ногами, около которых беснуются двенадцать псов. Им всем не терпится пуститься в погоню, но без приказа хозяйки они не решаются.

Тварь разворачивается и бросается наутек, плотно прижав уши. Пару долгих секунд посмотрев