Сезон вдохновения - Елена Сергеевна Осадчая

ей вслед, Артемида передергивает плечами и делает легкое движение кистью, будто набрасывает тончайший шелк. В ту же секунду и она, и ее спутники покрываются рябью и пропадают.

Не могу оторвать взгляда от удаляющегося монстра. Химера возвращается к своей хозяйке, чтобы получить дальнейшие распоряжения и дождаться момента, когда ее клыки беспрепятственно войдут в мягкую плоть жертвы. Она еще вернется.

Стискиваю горн так сильно, что на миг боюсь, что он треснет. Я не стану ждать ее прихода. Хватит с меня.

Глава 15

Врываюсь в дом Зевса и стремительно несусь по коридорам, не обращая ни капли внимания на богатый интерьер. Роскошь здесь пронизывает каждую деталь. Кажется, что даже в воздухе витают частички золота. Оседая в легких, они непомерной тяжестью тянут вниз, на дно.

Каблуки звонко стучат по полу, отбивая дробь. Как‐то раз я была здесь во время отсутствия Геры. Зевс якобы хотел провести для меня экскурсию, но все закончилось тем, что единственным местом, которое он мне показал в полной красе, была его спальня. Злость еще туже сжимает свои кольца, и я начинаю задыхаться. Сердце сошедшей с ума птицей бьется о ребра.

Распахиваю дверь в кабинет Зевса и по инерции делаю несколько шагов вперед, а после замираю, тяжело и шумно дыша. Бог, будто в замедленной съемке, отрывает взгляд от книги и поднимает голову.

Зачем я здесь?

Мысль молнией простреливает мозг, и я дергаюсь. Для чего я пришла сюда? Почему прибежала к Зевсу? После нападения монстра я отвела трясущуюся от пережитого ужаса Каллиопу к ней домой, а потом бросилась на Олимп. Я ни о чем не думала, просто отправилась сюда, зная лишь, что мне надо увидеться с Зевсом. Инстинктивно побежала к нему, словно прирученная птичка, перед которой открывается все небо, но она все равно возвращается к своему пленителю.

Живот скручивает спазм. Мои ладони тут же потеют, и я каменею под пристальным взглядом Зевса. Не могу понять, о чем он думает. Его серые, грозовые глаза прикованы ко мне. Четко очерченные губы расслаблены, но густые брови слегка хмурятся, образуя мелкую морщинку. Ее можно было бы списать на игру света и тени, если бы я так хорошо не знала мимику Зевса. За столько лет я научилась понимать его с полувзгляда, с одного вздоха. Приподнимет уголки губ – и вот я уже падаю в его объятия, лоб нахмурится – замолкаю. Но не сейчас. Что‐то во мне будто сломалось, лишая возможности читать мысли Зевса по выражению лица. Я об этом даже не жалею.

– Дорогая, если ты не знала, грязевые ванны принимают голышом, – говорит Зевс, намекая на то, что моя одежда в земле. В его голосе я слышу подтрунивание. – Если хочешь, я могу показать тебе, как это делается.

От вида его соблазнительной улыбки меня передергивает. Вдруг понимаю: она не трогает меня. Бабочки больше не кружат в животе, их крылышки не вызывают во мне трепета, а колени не подгибаются от одной только мысли, где эти губы могут оказаться в следующий момент. Я чувствую отвращение. К Зевсу, к божествам, столько столетий закрывающим глаза на поступки своего царя и следующим его примеру. К себе.

«Я ничуть не лучше их, – с горечью думаю я и сжимаю в пальцах кулон, вдруг желая сорвать его. – Мне с самого начала было известно, кто такой Зевс. Он не скрывал своих любовниц, предпочитал удовольствие работе. Я знала об этом. Презрительно смотрела в сторону тех, кто по нему вздыхал и видел лишь красивую обложку, не желая заглянуть внутрь. А потом стала такой же».

– Гера знает.

От моего серьезного тона улыбка с губ Зевса сползает, но в его голосе продолжают проскакивать искорки насмешливого покровительства, с которым он относится ко всем.

– О чем она знает, дорогая?

– О нас с тобой, – выплевываю я, подстегнутая тем, как лениво он растягивает слова.

– С чего ты взяла?

– С того, что на меня напала одна из ее зверушек, – сквозь зубы цежу я, медленно приближаясь к Зевсу. – И она бы меня убила, если бы не Артемида. Впрочем, я бы умерла еще раньше от рук теней в Подземном царстве, когда ты не откликнулся на мой зов. Я просила тебя о помощи, Зевс. Но ты не пришел. Почему?

– Видимо, был занят, – пожимает плечами Зевс. Он встает, огибает стол и подходит ближе. Меня тут же окутывает его аромат, запах леса перед грозой, и я непроизвольно вдыхаю поглубже. Голос бога проникает мне под кожу, он тянет за невидимые нити, которыми привязал к себе. Зевс поднимает руку, чтобы взять меня за подбородок. – Извини, Клио.

Отступаю, не давая к себе прикоснуться.

– Я думала, ты защитишь меня. Ты ведь обещал, что с тобой я буду в безопасности.

– Дорогая, я не могу защитить каждого. Это просто не в моей власти.

Он снова делает попытку коснуться меня, и на этот раз ему это удается. Его шершавые пальцы скользят по моей скуле, поглаживая ее и плавно перемещаясь к губам. Дыхание Зевса смешивается с моим, и мы будто делим вдохи и выдохи на двоих. Он так близко. Манит, зовет меня.

Делаю шаг назад, со звонким хлопком отбрасывая руку Зевса.

– Но я не каждый, Зевс. Когда‐то ты говорил мне, что для тебя я особенная.

– Ты и есть особенная, – мягко говорит Зевс, но в его тоне мне слышится усталость с оттенком нетерпения. Он не понимает, чего я хочу. Его не интересуют мои мысли. Он не знает, кто я. Не видит меня за физической оболочкой. Как не видел и тех, кто был с ним до меня.

Гнев захлестывает меня с головой.

– Кто я для тебя, Зевс?

– Чего ты добиваешься, Клио?

Зевс начинает раздражаться. Взгляд становится острее, а широкие плечи напрягаются. Он буравит меня глазами, но, к моему удивлению, у меня даже не возникает желания ссутулиться и опустить голову.

– Ты меня хоть когда‐нибудь любил?

– Любовь проявляется не в словах, а в действиях. Поэтому я…

Зевс осекается, увидев мою улыбку. Уголки губ подрагивают, один приподнялся выше другого, но я улыбаюсь. Дыхание успокаивается, и сердцебиение приходит в норму. Мне кажется, что я упала в ледяную воду. Холод обступает меня, волны ревут, и течение несет меня вперед. Но мне хорошо. Я не чувствую ни мороза, ни скорости. Только свободу.

– Ты прав, Зевс. Я ухожу от тебя.

– И куда же ты пойдешь, Клио? – бог раздувает ноздри и прищуривает глаза. Его красивое лицо