Гёрлхуд - Софа Вернер

– Как же не знаю, когда знаю?

– Не знаешь, потому что знать – это постичь, а такое уму не постижимо, – я попыталась успокоить. Сама себя она не загипнотизирует. – Давай подышим.

Я отвела её чуть поодаль и подержала за плечи, глядя в глаза. Помогла уделить время дыханию и успокоиться – вдох, концентрируем проблему, даём ей смешное название и выдох, отпускаем проблему, хихикаем над ней. И опять, и опять. Повторить раз десять, обняться и пообещать, что всё будет хорошо – обязательно взаимно.

– Идиотский вышел праздник.

– Прости, – Ряба положила мне голову на плечо, но затем поспешно выпрямилась, словно позволила себе лишнего. – Ты говорила, что Аида всё испортит, а я тебе не верила.

– Я и сама не верила, что такое возможно.

– Всё будет хорошо, – зеркалила Ряба и улыбнулась каждой из нас, даже Аиде. Ведь в её поступке, наверняка успокаивала она себя, нет ничего такого, чего может испугаться нечисть. К тому же, она жрала парней – значит для нас уже не опасна.

Мы разошлись без продолжения праздника, я лишь прихватила миску с салатом и хлебных паучков из вредности, чтобы хоть как-то оценить свои же старания. На деле мой собственный голод приближался, и мысль о том, что его можно снять так легко душила. Благо, я никогда не лишилась бы рассудка настолько...

– Нам нужно сегодня вместе спать! – Твёрдо предложила Ужа. – У Аиды большая комната, мы там все поместимся.

Как ни странно, бешенная змея поддержала идею и с криком – Девичник! – и обнажёнными бёдрами выбежала на улицу без куртки и пропуска, просто перемахнув через турникет.

Поздний гардероб был лишён контроля, но мы отыскали свои куртки и потопали к выходу, вынужденные согласиться с тем, что оставлять Аиду одну нельзя. Мора затормозила на пороге и замотала головой; впервые я увидела её брови приподнятыми от сомнения.

Ряба взяла её за руку:

– Нам нужна твоя помощь. Мне нужна.

И тогда она, хоть и замявшись, переступила через дверной ковёр впервые за долгое время, оставив стены училища, по которым перемещалась, позади. С каждой минутой наша взаимосвязь крепла – я ощущала это телом и подсознательно могла нащупать толщину той или иной ниточки.

Связь между мной и Аидой была крепче других – потому что мы ненавидели друг друга. И цвет этой верёвки был грязно-бордовый, как кровь, засохшая на её смуглой коже. Между Морой и Рябой провисала тоже плотная полоса, но это хорошо – как признак послушания у собак и доверия хозяев к ним. Между мной и Рябой – мягкая, хлопковая, как пряжа – нить, из которой можно было что-то сотворить. Рябу и Ужу связывал хорошо сплетённый узел многолетнего взаимопонимания. Остальные нити были намётками, которые легко срезать или подпалить, но они были – и это делало наш шаг увереннее.

– Девочки! – Восхищённо воскликнула Ряба. – Снег пошёл!

Белые неокрепшие снежинки срывались между соседствующими кронами облетевших деревьев, и скрипучие их ветки будто пытались аномалию словить. Кошмар никогда не приходил с такими подарками, если его хорошо встречали.

– В ночь Кошмара? Снег? – Даже Мора, старшая сестра Метели, удивилась такой перемене. – Больше сотни лет живу, но никогда не видела...

Таявшие на подлёте к асфальту мокрые снежинки показались мне плохим знаком, но я не стала пугать остальных. Я наступила носом туфли на одну особо морозную, блестящую кружевным узором, и вдавила её в землю.

Директриса управляла временами года безупречно, напомнила себе я. Первый снег она создавала лишь ближе к концу ноября, чтобы радость холода помогла нам порезвиться напоследок перед весенними экзаменами в снежках и сугробах грядущего декабря. В январе ударяли несвойственные остальному городу морозы, которые прививали тягу к учёбе – никому не хотелось на улицу. Февраль завершал триаду зимы редкими оттепелями и подготовительными вечерами в библиотеке.

Скоро наступавшая зима не сулила ничего хорошего ни для нас, ни для училища. Всем кошмарам известно, что за снегом прячут тайны – припорошённые сугробом трупы нашли бы только по весне.

Я вновь глянула на Мору, попытавшись оценить, насколько ей можно верить. То, что её отец ошивался в училище без причин она знала, и что вместе с директрисой они готовили какой-то обряд – тоже не могло укрыться от её тени. Глянув на Рябу, остановившуюся для того, чтобы сфотографировать едва распустившиеся октябрьские дубки под морозным узором свежих снежинок, я пожалела её и себя, и потому не стала устраивать скандал ради выяснений. Мне, как паучихе, предстояло затихнуть в углу и наблюдать во все свои семь глаз.

11. Выговор

– Чувствуйте себя как дома.

Роскошь комнаты Аиды выглядела разорённой, заброшенной. Пространство словно служило кладовкой, а не комнатой для отдыха и сна. «Элитное» общежитие действительно было организовано по-другому – они, скорее, жили в квартирах-студиях по одиночке, чем в многоместной камере тюрьмы. Ряба осталась в восторге от отдельной ванной с кучей дорогих арабских уходовых баночек, которыми усталая Аида разрешила воспользоваться, пока сама уходила в душ, не прикрыв дверей.

Под шум воды мы разбрелись по углам неубранной комнаты. Я не могла стерпеть пыль – то там, то тут смахивала её с поверхностей. При этом грязной комнату не могла назвать; скорее Аида жила в параллельном времени, где не спала и не приходила сюда около двух недель. Даже чемоданы стояли почти неразобранными, скорее просто брошены с перемешенными внутренностями. Из них мы добыли футболки и пижамы, и только Мора осталась во всём чёрном – брюках, носках и майке. Мне достался колючий электризованный халат из вискозы, который бесформенно повис на плечах.

Стены комнаты были лишены самовыражения: никаких плакатов из журнала «Все монстры», гирлянд, полароид-карточек на прищепках, рисунков и даже не было флаерных постеров из кинотеатров, которые мы все добывали во время каникул.

– Кто за это платит? – угрюмо спросила я, протерев золотую медаль олимпиады по химии, которую она завоевала в первый же месяц учёбы здесь.

– Многие Незванные здесь живут, потому что больше негде. Без доплат, – Мора отвечала мне быстро и точно, как личный поисковик. – В твоей общаге мест нет, а тут – валом...

Я фыркнула. То есть моя богатая успешная мать денег пожалела, а кому-то всё досталось бесплатно,