Древо Миров братьев Камковых. Том 1. Пробуждение. - Денис Игоревич Камков

– Один раз уже прислали… Помнишь сколько он у нас прожил? Едва закончилось два года распределения, как его и след простыл! – Он сердито запыхтел трубкой.

– Зато Тихон прожил у нас тут ни один десяток лет! – Я вспомнил старого мага и вздохнул, с сожалением вспомнив о его гибели.

– Тихон был почти местным, он родом из Гарта, что за Темным лесом. Надо же было ему сгинуть в родных лесах. Ведьма его ухайдокала, видать сильна была, стерва. Ты, кстати не хочешь с друзьями к ней наведаться?

– Да вроде не видно и не слышно ее с тех пор, – я призадумался, – может они друг друга насмерть уложили?

– Может и так, конечно, с тех пор действительно о ней ни слуху, ни духу, да и скотинка живехонька у всех!

Он еще с минуту пыхтел трубкой, а я тем временем допил из кружки вино и поднялся:

– Пойду я домой, засиделись мы. Спасибо за угощения!

Староста кивнул, не прекращая периодически пускать кольца дыма, а я, попрощавшись с ним и его супругой ушел, оставив его сидеть погруженным в свои мысли, в глубокой и грустной задумчивости.

До своего дома я мог дойти с закрытыми глазами. Здесь каждое строение и каждое дерево было мне знакомо с детства. Поэтому темнота, сгустившаяся за время нашей беседы со старостой, мне не была помехой. Но я не сильно спешил, помня о том, что тетка не пришла меня встречать, а это значит, меня там не очень то и ждали.

«Надо было поехать на каникулы к Сэму, он меня приглашал», – подумал я, мрачнее по мере приближения к теткиному дому. Но потом я вспомнил, с какой радостью меня встретили соседи и сам староста, и устыдился своего малодушия:

«Пару месяцев пролетит незаметно, буду больше гулять по окрестностям, похожу на охоту с мужиками, на рыбалке посижу, так лето и пролетит незаметно». – Взбодрившись своими мыслями, я отворил калитку и подошел к дому.

Родной дом встретил меня неприветливыми темными стеклами окон. Двери в деревне запирать было не принято, поэтому я без труда вошел внутрь и застыл, увидев в темноте за обеденным столом, тихо сидевшую тетку.

– Явился! – С укором констатировала она, – и где так застрял? Караван прошел через деревню еще в полдень!

Я хотел было сказать ей в ответ, что если бы она удосужилась меня встретить, то сама бы знала, где я был целый день. Но подумав немного, решил не обострять и без того натянутые отношения в первый же день после своего приезда.

– Староста позвал на разговор, – ответил я нейтральным тоном, – там и засиделся.

– Этот старый олух все еще думает, что управляет нашей деревней, – она явно была пьяна, потому что слова ее были плохо разборчивыми:

– Иди спать, твоя комната все еще остается за тобой, но стирать и убираться изволь сам!

Она, слегка пошатываясь, побрела к себе, не потрудившись при этом, даже пожелать мне спокойной ночи. Я же, не особенно огорчившись этим фактом, направился в свою комнату, расположенную на втором этаже.

Утром я проснулся с рассветом и, чтобы лишний раз не пересекаться с тетей, ушел на рыбалку. К моей радости и рыболовные снасти, и отцовский лук находились в моей комнате на своих местах. Складывалось впечатление, что тетя старалась лишний раз не заходить в нее – пыли на вещах и мебели было предостаточно.

Стояло солнечное, но уже по-осеннему прохладное утро. Я, насвистывая избитый мотивчик, подслушанный когда-то в таверне у заезжего менестреля, шагал по знакомым тропкам к родной Ледянке. По пути мне то и дело встречались старые знакомые, и, как и я сам, подросшие ребята. С одним из них, Глерном, нам было по дороге, он, так же был вооружен удочками, и шел на рыбалку. Как оказалось, мой любимый омут, где я так часто рыбачил в детстве, приглянулся и ему, поэтому, когда я уехал, он стал частенько туда захаживать.

– Надолго к нам? – Он с некоторой настороженностью начал расспросы.

Маги всегда внушали невольное уважение простому люду и даже Глерн, знавший меня с раннего детства, теперь разговаривал со мной соответственно. Мы были с ним одного возраста, хотя ему этой весной уже исполнилось девятнадцать, а мое день рождение будет только в самом конце осени.

Закинув удочки, мы разговаривали полушепотом, чтобы не испугать рыб и не остаться без улова. Я рассказывал ему о Школе, и он с восторгом слушал, вставляя из редко реплики и задавая наводящие вопросы. Я же, пользуясь случаем, договорился с ним поохотиться, чтобы восстановить былые навыки стрельбы. Глерн пообещал взять меня с собой уже завтра, он слышал, что как раз собиралась небольшая группа наших сверстников и мужиков постарше, пострелять синехвостых уток в болотах. На том и условились.

До вечера мы с ним тягали окуней, и к концу рыбалки у меня их было полное ведро. Я принес улов домой, перелил ведро, в специально для таких случаев, стоявший в кухне чан и, добавив рыбам свежей воды, пошел наверх, чтобы заняться уборкой. Протерев везде пыль и разобрав свои вещи, при этом выкинув половину, я уставший до нельзя, улегся спать.

Утром мы встретились с Глерном на околице и, пока подтягивались остальные, занялись приготовлением своего оружия и экипировки к предстоящей охоте. Я подтянул тетиву и расправил оперение на стрелах. Меня очень порадовало, что отцовский лук был в полном порядке. Стрел в колчане насчитывалось пару дюжин, а перчатки для стрельбы из сыромятной кожи, с обрезанными кончиками пальцев, висели у меня на поясе. Я был полностью готов. Когда все уже были в сборе, а набралось в нашем отряде добрый десяток пацанов и трое взрослых, мы, обменявшись подобающими приветствиями и распределив между собой поклажу с едой и палатками, наконец, вышли в сторону болот.

Идти было не близко: пару миль на восток от деревни, дальше примерно столько же к северу, затем немного вдоль русла Ледянки до ее поворота, и потом миль пять прямо на восток. Здесь она немного расширялась, теряя скорость и через несколько миль совсем замирала, зарастая вначале камышом, а затем и рогозом, превращаясь в едва движимое, в сторону далекого моря, болото. В зарослях камыша и рогоза, по обоим берегам реки, вили гнезда утки. Тут им хватало пропитания и воды, чтобы беззаботно жить и выращивать потомство. Хищников на окраинах болот не было, а глубже они и не залетали, опасаясь водившихся там земноводных рептилий и сернистых испарений. В глубинах болот обитали только