Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7 - Джин Соул

на непримечательные окрестности: россыпь невысоких гор, закрывающих горизонт, небольшой посёлок – вот и, пожалуй, всё. Горы выглядели картонными, и Ху Вэй предположил, что мир внутри картины ограничен этим посёлком. Ху Фэйцинь развернулся и поглядел на бамбуковый лес, который тоже походил скорее на развёрнутую ширму, чем на настоящий лес.

– Значит, – с умным видом сказал Ху Вэй, – загадка или ключ находятся в посёлке, больше попросту негде.

Ху Фэйциня озадачило другое.

– Эта старуха, – сказал он хмуро, – что, скороход или призрак? Как она могла нас опередить, даже принимая во внимание, что дорогу знает лучше?

– Где старуха? – озираясь, спросил Ху Вэй.

– В том-то и дело, где. Нигде. Хотя должна ковылять по дороге к посёлку, – сказал Ху Фэйцинь, указывая на упомянутую дорогу. – А если она уже успела далеко уйти, то как вообще спустилась с косогора? Тут даже бессмертный мастер шею свернёт, не говоря уже о старухе.

– Слетела на крыльях любви, – ядовито сказал Ху Вэй. – Может, в посёлке много, ха-ха, поспевших персиков, пока все перещупаешь…

Ху Фэйцинь сердито замахнулся на него:

– Хватит чушь нести! Нужно как-то спуститься к дороге.

Спуск искать они, конечно же, не стали, попросту слетели с косогора.

Видно, накануне прошёл дождь, и дорога была грязновата, но Ху Фэйцинь обратил внимание вовсе не на это.

– Следов нет, – сказал он, указывая вперёд, – точно по этой дороге никто не ходил.

– Я тебе больше скажу, – каким-то странным тоном сказал Ху Вэй, – мы следов тоже не оставляем.

Ху Фэйцинь обернулся и поглядел себе под ноги, потом с серьёзным видом попрыгал на одном месте и, чуть приподняв подол, поискал взглядом следы грязных брызг, но ничего не нашёл. Означать это могло только одно: на мир внутри картины они повлиять никак не могут.

– Старуха тоже из пришлых? – пробормотал Ху Фэйцинь себе под нос. – А может, живёт в бамбуковом лесу, потому на дороге и нет её следов…

Некоторое время оба лиса шли молча. Ху Вэй опытным путём выяснил, что о камни можно споткнуться, а ветки деревьев, которые росли по обеим сторонам дороги, могут оцарапать лицо, но ни пнуть камень, ни обломать ветки нельзя: пальцы проваливались сквозь них.

– Не понимаю, – с досадой сказал Ху Вэй. – Если вещи здесь иллюзорны, как я вообще мог споткнуться о камень или оцарапать лицо об ветки?

– Может, это реакция на духовную силу?

Ху Вэй с самым серьёзным видом скрыл своё присутствие и попробовал не споткнуться о камень, после чего заключил:

– Нет.

– Или на само наше присутствие, – сказал Ху Фэйцинь. – Для картины мы чужеродные объекты.

– Тогда почему картина от нас не избавится, вышвырнув обратно? – задал резонный вопрос Ху Вэй.

– Или попытается сделать нас частью себя, – мрачно окончил Ху Фэйцинь. – Я слышал истории, когда на картинах сами собой появлялись новые предметы и даже люди.

– Не собираюсь я частью картины становиться! – возмутился Ху Вэй. – Скука смертная! Давай поскорее разыщем ключ и улиснём отсюда… А что это у тебя сзади? – спохватился он вдруг. – Только заметил…

Ху Фэйцинь поглядел через плечо, ничего не увидел и завертелся на месте, как лиса за хвостом. Сзади струилась тоненькая чёрная ниточка, похожая на мышиный хвост. Один её конец скрывался в одежде Ху Фэйциня, другой исчезал прямо в воздухе.

– Связующая нить! – обрадовался Ху Фэйцинь. – Мы сможем выбраться через неё, и не придётся искать ключ!

Увы, связующая нить оказалась неуловимой: пальцы Ху Фэйциня провалились сквозь неё.

– Идём искать ключ, – резюмировал Ху Вэй.

[791] Лисы ведут расследование. Часть вторая

– Странное место, – сказал Ху Вэй, когда они вошли в посёлок.

– Почему? – не понял Ху Фэйцинь.

Посёлок, как ему казалось, мало отличался от уже виденных ими. На главной улице царило оживление, люди толпились у лотков и лавок. Странным мог показаться лишь фасон их одежды, но лисы ведь уже знали, что карта эта очень старая. На пришлых никто внимания не обращал.

– Приглядись и поймёшь, – туманно отозвался Ху Вэй, кивнув на первую попавшуюся лавку.

Ху Фэйцинь прилежно пригляделся и заметил, что у людей в лавке… нет лиц, да и сами они больше похожи на вырезанные из плотной бумаги фигуры. Словно нерадивый художник, расписывая ширму, детально изобразил передний план, а над фоном работать поленился и выполнил его очень небрежно. И среди людей на улице тоже были такие – плоские, с намётками лиц. Но другим людям – настоящим – странным это не казалось. Да и были ли они настоящими?

– Знаешь, – нахмурился Ху Фэйцинь, – это может быть чей-то сон или воспоминания, запечатанные в картину.

– С чего ты взял? – удивился Ху Вэй.

Ху Фэйцинь неопределенно махнул рукой. Словами он объяснить не смог бы, но восприятие реальности действительно походило на туманное сновидение. Во сне чётко видишь только то, что рядом с тобой, всё остальное выглядит расплывчато и карикатурно. Воспоминания и вовсе лишь схематичная запись прошлых событий, хранящая лишь идею о том, что или кого ты видел, детали скоро стираются из памяти или подменяются другими.

– Нам от этого не легче, – проворчал Ху Вэй. – Смотри.

Он махнул рукой, и уличный торговец на мгновение развеялся, как мираж.

– Словно призраки, – невольно поёжился Ху Фэйцинь. – Но если они нас не видят и не слышат, а привлечь их внимание никак нельзя, то как же мы получим ключ?

– Остаётся только одно – подглядывать и подслушивать, – мрачно заключил Ху Вэй, – пока не заметим подсказку. Если только она вообще существует.

Ху Фэйцинь ничего не сказал на это. Ху Вэй был прав: если это не просто мир в картине, а чьи-то воспоминания или сны, то лазейки наружу может и не быть.

– Боюсь предположить, что ключом может быть та старуха, – сказал Ху Фэйцинь. – Она смогла до меня дотронуться, значит, миру картины она не принадлежит.

– Или она, как и мы, когда-то в картине застряла, – мрачнее прежнего сказал Ху Вэй. – Что она там говорила про персики? Может, это и есть ключ?

– Недозрелые персики, – смутился Ху Фэйцинь. – Нужно отыскать персиковое дерево или фруктовую лавку?

– Будем делать всё и сразу, – решил Ху Вэй.

Подглядывать и подслушивать было легко, для этого стоило обращать внимание лишь на тех людей, что выглядели настоящими, а не нарисованными. Но болтовня их не несла в себе ничего полезного, так, базарные пересуды. Лисы прошли торговую улицу от края до края, но не услышали ничего, что могло бы сойти за подсказку. Персиков они тоже не нашли.

– И что дальше? – спросил Ху Фэйцинь. – Пойдём обратно? Что ты делаешь,