(Не)любимая жена дракона, или Целительница Золотой Долины - Илана Васина

величии он взял с нас клятву, что мы не причиним друг другу вреда, будучи ключевыми фигурами королевства. Смешно, не правда ли? Его, — он произносит это слово с явным презрением, — мне трогать нельзя. Теперь я не могу даже сломать ему палец, не говоря уже о том, чтобы свернуть его надменную шею. — Арвин коротко смеётся, но в этом смехе больше горечи, чем веселья. — Зато никто не говорил, что я не могу тронуть тех, кто ему дорог.

— А я здесь при чём? — бросаю, чувствуя, как во мне нарастает возмущение.

Сколько можно ходить вокруг да около?!

— Я ему не дорога! Вы сами сказали — мы раньше даже не встречались!

— Вот именно, — бросает Арвин. — Ты ему не дорога, пока он не знает, кто ты. Но скоро узнает.

На губах Арвина расползается кривая усмешка.

— Казалось, до этого лиса больше не добраться, но тут мне подвернулась удача. Я захватил искусного мага. В обмен на… некоторые услуги он пообещал привести в этот мир женскую душу, неимоверно дорогую для Рейва. И он это сделал, — дракон переводит взгляд на меня. — Ты теперь моя жена, Верония. А это значит, что каждый твой крик, каждая твоя слеза — это плевок в лицо моего врага. Потому что он будет знать, что это я, я забрал тебя из твоей жизни, из твоего мира. И теперь ты в моей власти. Понимаешь? Ты — инструмент. Мое оружие против него.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 34

Я инструмент возмездия? Вот те на! От возмущения у меня сперло дыхание. А меня не забыли спросить, хочу ли я быть эм... инструментом?!

— И что в итоге? — бормочу. — Вы хотите, чтобы я страдала на глазах у свидетелей? Таков ваш план? Имейте в виду. Я больше не собираюсь терпеть вашу жестокость!

— Ты еще не видела мою жестокость, — усмехается он.

— Может еще скажете, что были ко мне добры?

На это мое предположение дракон даже не отвечает — так абсурдно оно звучит, а вот я продолжаю.

— Вы слишком долго воевали, генерал, раз у вас стерлись все грани добра и зла. Так вот напоминаю. То, что вы называете военной хитростью на поле боя, в личной жизни называется подлостью и обманом.

Он снова отвечает молчанием. И все же чувствую, как напрягаются его мышцы после моих слов. Наверно, переваривает мой резкий ответ. Вот и пусть!

Даже если муж прав, и между мной и Рейвардом действительно есть некая мистическая связь из прошлой жизни, то отыгрываться на слабой девочке за грехи чужого дядьки — это ну… такое себе.

Несмотря на его расшатанное состояние, — Арвин немало выпил за ужином и, к тому же, отдал мне кучу своей магии, — мне кажется, до него начинает доходить, как чудовищно и нелепо его план мести смотрится со стороны.

Украдкой на него поглядываю. Спальня окутана полумраком. Отблеск луны освещает рельеф его мускулов. Кожа на груди слегка блестит от пота, будто напоминая, что даже он смертный. Но взгляд... взгляд по-прежнему холодный, как зимний ветер, и тогда, наконец, понимаю.

Зря я надеялась, что он осознал свою ошибку, и у меня получилось до него хоть чуть-чуть достучаться. Такой сожрет и не подавится. Угораздило же меня попасть к нему в лапы!

А почему он молчит и не спорит? Молчит, потому что какой смысл вести диалог с инструментом? Он и планы-то свои не собирался мне открывать. Видно, я задела его своим отказом, и поэтому он решил поведать мне о моем незавидном будущем.

Наконец, дракон снова расслабляется, закрывает глаза и приказывает:

— Разговор закончен. Спи.

Какое там «спи!»

— Нет уж, — восклицаю. — Вам, наверно, не смеют сказать правду в лицо, а я скажу. Вы генерал. Лорд. Мужчин, в конце концов. Каково вам обладать всей этой властью и обижать сироту, за которую некому заступиться? Я лечу ваших вассалов, ремонтирую вашу собственность, а вы в благодарность… Вы… Вы просто…

Всплескиваю руками, не в силах подобрать слова.

— Сирота, говоришь? — тянет он задумчиво, даже не открывая глаз. — Врешь. Таких боевых сирот не существует в природе.

Отворачиваюсь от него. Внутри все кипит, эмоций полно. Перебираю всевозможные варианты действий, один другого драматичнее: от побега до отрывания ему хвоста. Причем оторвать мужу хвост кажется самым соблазнительным вариантом. Я даже пытаюсь придумать сочетание трав, которое поспособствует этой цели. А потом вспоминаю про вопрос короля. Переехать во дворец. Интересно, он всерьез это спрашивал? Наверно, стоит рассмотреть этот вариант подробнее. Не представляю, сколько лежу, раздумывая, пока меня не начинает клонить ко сну.

Когда прихожу в себя, из-за штор уже пробиваются первые лучи, с улицы доносятся громкие голоса, а в комнату... стучат.

Быстро осмотревшись, дракона в спальне не вижу. С облегчением выдыхаю. Как же это приятно — проснуться одной!

Соскакиваю с кровати на пол, и со рта тут же срывается стон. Все тело затекло, что не удивительно. Ведь вчера я отказалась раздеваться на ночь. Во время сна складки платья врезались в ребра и перетянули плечи. Теперь руки онемели и в зоне ребер все ноет. Так что по дороге к шкафу приходится делать разминку, чтобы кровь веселее циркулировала по телу.

Стаскиваю с себя грязное, помятое платье, беру из шкафа другое, темно-изумрудное, которое Марта подарила мне несколько дней назад.

Она сказал, что это платье больше не налезает на ее фигуру. Мол, оно, конечно, слишком простое, мне не по статусу, но все-таки лучше, чем ничего. Сначала я хотела отказаться, но потом решила не обижать человека. Ведь Марта искренне хотела помочь.

На самом деле, давно нужно было решить вопрос с нехваткой нарядов, но я была занята другими срочными вопросами. Мне вполне хватало простых платьев для своей рутины. Ремонт и целительство не подразумевали бальных туалетов.

Снова раздается стук, и я, едва успев натянуть одежду, распахиваю дверь, за которой стоит Марта. На ее лице написаны раскаяние и растерянность одновременно.

— Госпожа, мне очень жаль вас беспокоить. Я понимаю, что рано. Но... скоро завтрак, и я бы хотела с вами посовещаться, что подавать к столу. Камердинер Его Величество заявил, что завтрак должен быть готов через полчаса. Я сегодня встала пораньше, испекла хлеб, хотела подать с ветчиной и сыром. А оказалось, король завтракает исключительно горячими блюдами.

—