Лавка пряностей - Марьяна Лисичко

сожрать то, что останется. Причиной недоумения Антона были внезапный магический сон и шок от того, что с ним делалось последние сутки. Для него, конечно, прошло не больше пары часов, но с феями и это было внушительным сроком.

Ведьма молча подала мужчине свой подъюбник. Не спрашивая ничего, охотник принял помощь и обернул свои бедра тонкой тканью. Он лишь осмотрелся, увидел лежащую на краю поляны Ксению и, словно герой, бросился к девушке. Раиса хмыкнула и двинулась следом. Пробудить спящую красавицу у неё вышло быстрее, чем у мачо в набедренной повязке.

Из леса нужно было выметаться, и как можно скорее. И только Раиса об этом подумала, как ещё одна мысль мелькнула в её седой голове. Антон не должен знать о Сири. Пока Ксения ворковала с охотником, в ходе проверки друг друга на целостность, ведьма под предлогом осмотра поляны шепнула своему фамильяру бежать вперед во весь опор и ждать их у машины. Корзинку с курицей можно было отдать помощнице в ноги или на колени, не обязательно было везти Сири снова на заднем сидении.

Когда рыжее пятно скрылось за деревьями, Раиса вернулась к молодёжи и отдала команду выдвигаться. По пути она отчитывала Антона за поиски вампира в полях на велосипеде и за нарушение запретов. Память уже полностью вернулась к охотнику, так что возразить ему было нечего. Они лишь заливался краской, плетясь позади.

В конце Раиса добавила, что больше она никого спасать от фей не поедет. Более того, без королевы спасать будет и некого. Те феи, что остались в человеческом размере, в течение суток приняли бы обратно свой исходный вид, и уже не было той, кто мог бы снова увеличить вредоносную нечисть. Обреченность и отсутствие главаря делали маленьких крылатых тварей крайне опасными. Всех путников и любопытствующих больше не стали бы держать в живых ни единой минуты. Даже такое откровенное насилие, как совершили над Антоном, давало шанс выжить, и больше такого шанса не было ни у кого.

Выйти из леса удалось ещё до того, как проснулись первые феи, которых песня Сири застала за купанием в грибах. Однако, Раиса ещё не успела достать ключи от машины, как услышала вопли пробудившейся нечисти. Сожалея о том, что масло герани кончилось до капельки, лавочница попросила помощницу отвлечь охотника, упаковала своего фамильяра в корзинку и поставила на переднее сидение.

Надевать чужую спецовку Антон наотрез отказался и решил ехать в набедренной повязке из подъюбника. Он назвал адрес их с Вячеславом служебной квартиры. Раиса решила сначала довезти охотника, после высадить Ксению у лавки, и потом уже ехать отдавать одолженную Ниву Валерчику. Внезапно она вспомнила, что на вечер у неё были планы. Лавочница собиралась идти на свидание.

Каждому из троих было что сказать. Все трое ехали абсолютно молча, пряча друг от друга глаза. Точнее, прятали глаза Ксения и Антон. Раиса просто слишком устала от поездки и приключений, чтоб отчитывать прямо сейчас хоть кого-то из них. Да и взгляд её был устремлен на дорогу, смотреть на своих пассажиров ей было решительно не за чем.

Зато было весьма забавно смотреть, как почти голый охотник вылезал с заднего сидения трёхдверной Нивы, стараясь не потерять единственный прикрывающий его кусок ткани. Отдельное удовольствие вызвало наблюдать, как он мелкими перебежками передвигался от машины к подъезду. Вскоре Антон появился в окне первого этажа и помахал ведьмам рукой.

А вот Ксения, когда Раиса довезла её до лавки пряностей, из машины выходить не торопилась. Девушка сидела, потупив глаза на корзинку с рыжей курицей, стоявшей у неё на коленях. Старушка торопилась на свидание, так что начала закипать.

— Говори и выматывайся уже, мне эту тарантайку ещё хозяину возвращать.

— Я… я… — начала Ксения, и на её ресницах заблестели слёзы, — я не хочу быть тем, что я есть.

— Ох, Богиня! — зарычала лавочница, — Ты сильна, красива и умна. Если для тебя твои биологические потребности являются минусом, так прими его, относись проще, и живи в остальное время, как тебе заблагорассудится!

— Я не хочу есть людей! Это неправильно! Я не лучше, чем вампир, которого мы тут ловим!

— Дурная, нет? — Раиса тяжело вздохнула, — Тебе нужно кого-то убивать? Тебе даже обманывать не нужно. На тебя кто угодно клюнет. Антон вон по тебе слюни пускает, если ты не заметила, и он весьма хорош собой. Хотя, конечно, это плохой пример, с учетом обстоятельств.

— Вот именно! Если я с ним пересплю, я его просто добью! Я не хочу, не хочу, не хочу этого!

Раиса завела мотор Нивы и тронулась с места. От удивления Ксения чуть не уронила корзинку с Сири внутри. Проехав пару десятков метров, лавочница развернулась. Пассажирская дверь оказалась вровень с дверью антикварного магазина.

— Зайди к Николаше и попроси у него книгу о суккубах, изданную в начале века. Не помню автора, переплёт был красненький с золотым тиснением. Он поворчит, но поймёт. И задание тебе на вечер эту книгу хотя бы начать. У меня нет времени с тобой нянчиться. Выметайся из машины.

Тяжело вздохнув, Ксения вышла, оставив корзинку на пассажирском сидении. Рыжая птичья голова тут же высунулась наружу. Неподвижный жёлтый глаз курицы уставился на ведьму.

— Идеи есть? — спросила Сири.

— Есть, но они мне самой не нравятся. Покумекаем. Жаль, конечно, что Антон такой дуралей. Я делала ставку на него.

— А Виктор?

— Ха! Виктор мне и самой нужен. Я мужиками делиться не привыкла, даже ради спасения ближних. Главное, чтоб он не понял, что я — не собственная внучка, а то сам уйдёт.

Глава 10

Инкуб

— Милая, тебе нужно поесть! — уговаривала Раиса свою помощницу, будто маленького ребенка.

— Не буду! Не хочу! — капризничала девушка в ответ, будто и правда была вредной дитяткой.

— Ксюш, ты достала! — вторил ведьме Лео, — Я тоже не бесконечный! Ты посмотри на меня, видишь этот облезлый хвост⁈ Меня скоро от помойного кота будет не отличить!

— Ну не могу я та-ак!

— Надо, милая. Надо!

— Давайте я её просто вырублю, а? — из-за угла выглянула Сири.

— И чем это нам поможет? — огрызнулся рыжий кот, — Вырубим её и под мужика положим? Или мужика тоже сначала вырубим? Ну, а что? Пусть вместе полежал, похрапят. Смысла, правда, в этом не будет.

Курица скрылась в подсобке, обиженно дернув гребешком. Леопольд от переизбытка чувств начал лупить Ксению по руке лапой без когтей. Этот жест служил показателем обиды и не должен был причинять боли, но девушка зашипела и прижала