Серый Кардинал - Кирилл Неумытов

они бы захватили всё королевство, если бы с Храага не полезли твари. Долина Аэльмар в руинах. Три остальных долины разрознены, и на севере гор Ратаора поговаривают, что больше не существует Адолии. Почти все главы соседних деревень готовы присягнуть лорду Хентосу, когда тот придёт на эти земли.

— А вы присягнёте? — задал я провокационный вопрос, когда старик замолчал.

— Если дом Аэльмар не вернётся в долину, то присягну… — с тяжёлым сердцем произнёс мужчина. — У меня просто не будет другого выбора…

— Кто такие Аэльмары? — решил уточнить я.

Густые седые брови старика поднялись вверх.

— Господин Арэн, вы и этого не знаете? Аэльмары две сотни лет правят Адолией. После смерти короля Тайрена Великолепного, престол должен был перейти к принцу Леору Аэльмару, но он не владеет клинком Сердце Адолии. По этой причине лорды западных долин Сайлас Вердант и Луи Ровейн отказались подчиняться принцу. Верен короне остался только лорд Бэйн Кормер. Он уже дал присягу принцу и называет Леора Аэльмара своим королём, но принц так и не пришёл на свои земли, оставшись в долине Кормер. Ровек Грарт, глава второго по величине города нашей долины, первое время был на стороне законного наследника, но теперь анд-лорд Ровек не подчиняется принцу. Он стал собирать с нас налоги, словно лорд всей долины… И берёт Ровек Грарт в два раза больше, чем Аэльмары…

Голос старика дрогнул, он замолчал. Видимо, последний сбор налогов был довольно жёстким. Пферн упомянул очень важную деталь — два лорда долин отказались подчиняться принцу из-за отсутствия Сердца Адолии. Похоже, артефакт непросто ценен — он давал власть во всём королевстве.

— Где я могу найти руномага в этих землях? — спросил я.

— У каждого из четырёх лордов долин всегда были свои руномаги. Простите, господин, я не знаю, есть ли у Ровека Грарта руномаг в подчинении… До нашей отдалённой деревни новости доходят плохо…

Пферн виновато склонил голову. Несмотря на то, что я представился беглым рабом, из-за дракона старик продолжал именовать меня «господином». Глава деревни умел говорить связно и знал достаточно многое об Адолии, для меня он настоящий кладезь информации.

— Лорды долин воюют между собой за власть в королевстве? — предположил я, анализируя ситуацию.

— Господин, этого я тоже не знаю… Наша деревня в горах, к нам доходят только отголоски того, что происходит в больших долинах.

Я понимающе кивнул. Задавать Пферну сложные вопросы о политике Адолии было бесполезно, тем не менее я хотел получить максимум информации.

— Власть принца не признали только из-за отсутствия Сердца Адолии? Чем клинок так важен?

— Артефакт в руках Аэльмаров может создавать руновоинов, — с благоговением произнёс старик. — Давным-давно в их роду появился прановоин Файрис Основатель, и он провёл ритуал увековечивания крови. С тех пор Аэльмары были правителями четырёх долин, пока на земли Адолии не пришёл Туурон. Сердце Адолии позволяет поддерживать двести руномогов, но этой мощи не хватило королю Тайрену Великолепному.

— Чем прановоин отличается от руновоина? — заинтересовался я.

— Силой, — коротко ответил Пферн. — О магии я ничего не знаю, господин Арэн, но всем известно, что прановоины это огромная редкость. В отличие от руновоинов, в них течёт магия сама по себе, вот и всё, что мне известно.

— Пферн, ты знаешь, сколько сейчас в Адолии прановоинов?

— После нападения Туурона остался только один — Элизабет Аэльмар, старшая сестра принца. Из-за огромной силы её уважают гораздо больше, чем Леора Аэльмара, но ещё при жизни Тайрен Великолепный сделал наследником сына, хотя обычно престол отходил тому в ком больше магии, несмотря на пол. Принцесса Элизабет — первый прановоин в роду Аэльмаров за последние сто лет. В битве за столицу она убила своим мечом тысячу тууронцев, прежде чем отступить по приказу короля.

— Разве в такие слухи можно верить? — решил уточнить я. — Разве один человек может убить тысячу в одном бою?

— Господин, конечно, я не видел битву за столицу своими глазами, но при столкновении армий прановоины всегда убивают сотни обычных солдат и десятки руновоинов. Думаю, подвиг Элизабет — не вымысел. Поговаривают, что принцесса покидала поле боя с ног до головы в крови врагов.

Хоть Пферн считал всё правдой, в моей голове не укладывалось, что один человек может убить тысячу. Люди склонны всё преувеличивать, скорее всего, Элизабет сразила сотни человек своим мечом, но даже это очень много.

Прановоины — это нечто невероятное. Теперь понятно, почему Виссара выделяла их отдельно.

— Сколько у Адолии осталось руновоинов? — спросил я. — Хотя бы примерно.

— Мне даже сложно предположить такое… — ответил Пферн и стал чесать свою седую бороду.

— Больше сотни? — назвал я отправную точку.

— Скорее всего меньше, господин Арэн… Слишком многие погибли на войне. У лордов остались их личные гвардии, обычно в них дюжина руновоинов. Ещё некоторые рунные служат на границе в качестве командиров.

— Раз так, то почему Аэльмары не возьмут себе власть? У них есть принцесса Элизабет, чья сила превосходит гвардию каждого из лордов.

— Не могу знать… — покачал головой старик. — Это не моего ума дело.

— Принцу Леору не хватает решимости пойти против двух лордов? — дал свою версию я.

— Мне не стоит говорить плохо о его Величестве… — стал сопротивляться Пферн.

— Всё сказанное останется между нами. Пферн, говори как думаешь.

— Принц слаб духом… — выдавил из себя старик. — Сайлас Вердант, его родной дядя, забрал к себе мать принца Анну Аэльмар. Королева — сестра Сайласа Верданта — она стала заложником в его руках. В народе Леора Аэльмара называют юбочным принцем из-за того, что он находится под защитой принцессы Элизабет и не может пойти против предателя короны из-за матери. Дом Вердант давно покушается на престол. Их долина — богатейшая в Адолии.

Ох, как всё интересно. В Адолии активно идёт борьба за власть. Не удивлюсь, если Анна Аэльмар всё ещё верна дому Вердант. Раз они богаты, то начали считать, что должны стать главными в королевстве.

Начинало темнеть, и вместе с тем приходил горный холод. Ночевать на улице сегодня мне не хотелось, поэтому я достал из кармана золотую монету.

— Туурон заплатил мне за то, что дракон покинул