Возвращение России - Влад Тарханов

Произнеся эту краткую речь, генерал тут же размашисто перекрестился.

— Ну вот и закончился этот противоестественный союз с османами! — прошипел кто-то из штабных, пока Бояджиев молился, развернувшись к иконе — списку с Афонской Богородицы Троеручицы. Генерал на шепот за спиной внимания не обращал, помолившись: кратко, но горячо и искренне, генерал развернулся к своим подчиненным и произнёс:

— Господа, наш план действий, следующий…

В шесть утра следующего дня, пятнадцатого марта, Климент Бояджиев с невысокого холма наблюдал за выдвижением колонн его армии. Первыми за линию условной османской границы ушли кавалерийские разъезды. Генерал зябко ежился: утром еще очень темно и очень холодно, но дорогу осилит идущий: сейчас надо было отправить конницу, чтобы навести у Одрина шороху. Например, блокировать город и не дать подойти подкреплениям, пока к укреплениям не доберется болгарская пехота. Его армия штурмовать Одрин (Эдирне) не будет: как только подойдет пехота кавалерию отправят на Стамбул в далекий рейд, но сами снимутся и передадут позиции Второй армии, которая сосредоточилась в Пловдиве. Вторая и будет штурмовать город — на осаду Адрианополя времени планом наступления, которого по настоянию русского царя назвали Операция «Кирдык[2]», отводилось не более недели. Извините, что сделаю небольшое отступление от темы, но назвать так военную операцию Петру (императору Михаилу II) подсказал дух его друга и соратника Якова Брюса. У этого товарища царя и при жизни юмор оказывался довольно мрачным, а после смерти и говорить нечего.

Надо сказать, что приказ пройтись по османам пришёлся в болгарской армии по душе не только солдатам, но и большинству офицеров. Им долгое время претило воевать плечом к плечу со своими заклятыми врагами. Экс-царь Фердинанд тут дал маху, не учитывая мнение своих подданных. Надежды царька на то, что за эту помощь им отвалят и кусок от Сербии, и от Турции были несколько наивны. Может быть, что-то дали бы отщипнуть, но не так уж и много, и точно не от османского государства. А вернуть себе хотели много чего, да тот же Одрин, например! Впрочем, не надо быть наивным и переоценивать патриотизм болгар и их любовь к русским и России. Если бы царь не наступил на брыжейку местной аристократии, в первую очередь, крупным землевладельцам, которые и были самыми богатыми людьми государства, сидел бы на троне и правил до очередного кризиса или поражения в войне, которое было не за горами.

* * *

Стамбул. Дворец верховного визиря

15 марта 1918 года

Как бы там ни было, но войска болгар вступили на землю османов. В семь часов утра болгарский посол в Стамбуле передал едва разлепившему глаза визирю Талгат-паше меморандум о вступлении Болгарии в войну с Турцией. Великий визирь происходил из этнических болгар, но с молодости примкнул к движению младотурок и оказался одним из инициаторов геноцида армян. Как у многих османских политиков того времени, у него не только руки были в крови, зверюга тот еще! Он выдвигал и продвигал идею пантюркизма: по его далеко идущим замыслам Османская империя должна занять земли вплоть до Жёлтого моря! Аппетиты у этого субчика те еще! И вот тут — такая низменная подлость от этих бывших союзников, впрочем, Талгат-паша понимал, что всё это происки Москвы, которая так и не прекратила боевые действия против османов, хотя те и заявили о своем нейтралитете. Пока еще Талгат-паша не решался рекомендовать правительству объявить войну Центральным державам, хотя бы потому, что та же турецкая армия держится на серьезной помощи германских военных специалистов. Инструктора, да не только! Многие турецкие командиры имели слишком уж гордый тевтонский профиль. А береговые батареи Босфора и Дарданелл? Без немецких офицеров-артиллеристов местные топчи если и будут палить, то в белый свет, как в копеечку! Кисмет!

И всё-таки Талгат-паша сумел обуздать свой гнев. Он не приказал казнить всех болгарских послов как подлых предателей, а только бросил их в темницу. Он мог бы поступить и иначе, хотел, очень хотел… Но надо было пытаться сохранить хотя бы видимость норм цивилизованного западного мира. Правда, плохие сюрпризы этого утра не закончились. В покоях главного визиря появился Барчан-ага, один из его доверенных людей, армянин на службе у турецкого султана. Он принёс весть, которая могла бы стать плохой, очень плохой, а могла бы стать и шансом… По указанию посольства, немецкие специалисты массово уходили в отставку и возвращались в Германию. Не критично, но всё-таки… Может быть, надо всё же принять предложение пока еще не послов, а только представителей стран Антанты — Великобритании и Франции, чтобы вступить в войну с Центральными державами. А почему бы и нет? Объявить Рейху войну, но пока что не воевать — мы сосредотачиваем силы, которые пошлём на фронт против австрийцев, но не сейчас… чуть позже. Султан Мехмед? Он поддержит мою позицию, если мы выступим одним фронтом. Надо немедленно переговорить с Энвер-пашой и Джемаль-пашой, тем более, что оба они сейчас в Истамбуле.

Совещание тройки руководителей младотурок прошло бурно, но продуктивно. После чего все они были приняты султаном, который подтвердил выработанное решение. Диван выдал фирман, в котором Османская империя официально присоединялась к Антанте и вступала в войну со своими бывшими союзниками — Германией, Болгарией и Австро-Венгрией. Вечером султан принял верительные грамоты от представителей Лондона и Парижа, которые стали официальными послами своих государств. Немецкие военные специалист были арестованы и свозились в большой концентрационный лагерь неподалеку от столицы. По восточной традиции, посольства Германии и Австро-Венгрии оказались в тюремном замке, хотя и в условиях, которые разительно отличались (в лучшую сторону) от болгар.

* * *

Босфор

16 марта 1918 года

Вице-адмирал Александр Васильевич Колчак еще пятнадцатого числа перенес свой флаг с крейсера «Кагул» на дредноут «Екатерина Великая». Сейчас, когда почти все ударные силы Черноморского флота подходили к Босфору, он казался единственным, кто не волновался совершенно. Можно гадать, была ли причина в кокаине, к которому адмирал пристрастился, когда вернулся из спасательной экспедиции в северных льдах, либо в том, что наконец сбылась его мечта- провести самую мощную десантную операцию русского флота, кто знает? Но тем не менее, адмирал вёл себя совершенно спокойно, в бинокль с мостика рассматривая позиции боевых кораблей флота. За ними шли караваны транспортных судов, до отказа забитые десантом. В первой партии высадки шла Отдельная Черноморская десантная дивизия под командованием генерал-майора Александра Андреевича Свечина, а также Четвёртая пехотная дивизия Болгарской армии под командованием