Возвращение России - Влад Тарханов

[1] Бог врачевания у древних греков

[2] Сейчас при гриппе и ОРВИ аспирин применяют крайне ограниченно и с большой осторожностью. Чуть менее вредный парацетамол сейчас в этих случаях рулит.

Глава семнадцатая

Становится ясно, какой же был скандал!

Глава семнадцатая

В которой становится ясно, какой же был скандал!

Москва. Кремль. Рабочий кабинет императора

20 марта 1918 года

Несмотря на то, что Пётр терпеть не мог Кремль (с ним у государя связаны не самые лучшие воспоминания из прошлой жизни), в свое время он принял решение, что в Коломенском никаких государственных дел не решать. Коломенское — это дом, место отдыха, семья, наконец. Поэтому Кремль оставался единственно приемлемым территорией для рабочего аппарата имперской власти. Нет, существовал и особый список лиц, которые имели доступ к государю и в Коломенском: тот же генерал Вандам, Брусилов, глава правительства, ну и так далее — восемь особ всего. Могли приехать и кто-то из Романовых, но тут император установил правило: в его семейном гнезде о делах родственники не смеют и рта открыть. Если нужно что-то решить, так это в Кремль! И только таким образом. Опять же у себя «на ближней даче» Пётр работал: с бумагами, читал книги: в основном справочную литературу, вникал в некоторые сложные доклады, которые не успевал разобрать в рабочем кабинете. Но и только.

Как только Боткин разрешил императору снова перейти в рабочий режим, как тот отправился в Кремль. Сейчас в его кабинете находилась уже официальная «царская невеста» Лариса Рейснер. Пётр подписал документ, лежавший на рабочем столе. Его кабинет оборудовали без показной роскоши: восторжествовал принцип минимализма (навязанный той же Ларисой). Рабочий стол, удобное кресло для императора, кресло попроще для посетителя, несколько стульев, приставленных к второму столу для совещаний, полки с книгами и папками с документами, массивный сейф и несколько картин на стенах, из которых два — это портреты Алексея Михайловича Романова, отца Петра I, прозванного «Тишайшим» и самого Петра Великого. На рабочем столе письменный прибор и вот эта одинокая бумажка.

— С этого дня, Лариса, образуется Российское телеграфное агентство. Информационная служба нашей империи. Мы уже обсуждали задачи этого заведения, так что тебе бразды в руки и действуй! Помнится, хотела привлечь художников для создания информационных лубков. Всё теперь в твоих руках. Составляй списки нужных тебе сотрудников и занимайся! Не пристало императрице посвящать себя только кухне и киндерам! Хотя и последнем забывать не стоит!

— Мин херц! Ты бываешь иногда просто не сносен! И юмор у тебя солдафонский! — пробурчала будущая императрица. Но документ, подписанный Петром, взяла и стала вчитываться, внимательно и дотошно, как она всегда делала. Пётр ухмыльнулся. Ага! Не знает она, как он юморил в СВОЁ время! Особливо во время… ладно, не будем ворошить бурное прошлое. Тем более… что оно прошло и черт с ним!

— Значит, основа — всё-таки Петроградское телеграфное агентство, а что это еще за? А… поняла, это к нему ты, государь, прибавил несколько региональных служб подобного толка. А зачем?

— Лара, подумай сама, Петроградское агентство государственное, его создали по указке некого Витте с целью сбора и пересылки коммерческой информации. То есть у него узкая специализация, поэтому я слил его с Русским телеграфным агентством, Московским и прочими небольшими конторками, каждая из которых работала по своим маленьким целям. Мы выкупили их, теперь всё это надо объединить, структурировать и получить общую службу, которая будет доносить нужную информацию как мне, государю, государственному аппарату. так и всему населению. Тебе нужно будет искать людей. А тут уже есть кадры, причем с опытом работы. Но дальше сама. Не пришелся кто ко двору — увольняй, нужен кто — бери. Я тебе дам возможность привлечь любого, даже если он служит в армии или отбывает наказание, ежели оно не связано с тяжкими преступлениями. Как говорят в этом времени «полный карт-бланш». Согласна?

— Да, конечно. Это даже больше, того, на что я надеялась.

— Ну вот и добро! — и тут Пётр неожиданно перескочил на дела семейные, если можно так сказать. — Ты остановилась на имени, которое примешь при крещении?

— Ну вот. Озадачил бедную девушку, а сам в кусты, государь ведь! А ты мучайся сама по себе. Что посоветуешь, Твоё Величество? — озорно стрельнув глазками, произнесла царёва невеста.

— Нет, ну опять всё сам… всё сам…

— Посуди, тебе ведь со мной жить. Если имя себе возьму, а оно тебя будет раздражать, Евлампия, например… зачем тебе сие надо?

— Евлампия это ничего, это даже интересно. «Императрица Евлампия Михайловна!» —торжественно произнёс Пётр. — А что… слышится так… приятно… спать-то я буду не с именем, а с тобой! Как думаешь, ась?

— В святцах имя Лариса есть, я смотрела! Мученица святая вроде Гофская, я историю древнего мира проходила в полглаза. Не интересно.

(святая мученица Лариса Готфская)

— Есть… но имя-то не совсем царское… хотя… оставайся Ларисой! Чего уж имя менять-то. Надо будет только церквушку в честь Ларисы Готфской отстроить и тебя там и крестить. За полгода управятся. Так, к Рождеству и обвенчаемся.

— Ну ты и быстр! Как Пётр при Лесной!

«Нет, ну… право слово… Ведьмочка! И как она нашла чем меня пробрать, но ведь получилось! Приятно! Да еще как!» — подумал про себя Пётр. Но тут семейное воркование прервал адъютант, аккуратно постучавшийся в дверь кабинета.

— Ваше Императорское Величество! К вам просится генерал-майор Вандам.

— Зови! Радость моя… Извини! Вот тебе указ, иди, работай! Вечером поговорим.

Лариса выскользнула из кабинета, куда из приемной вошёл глава Тайного канцелярии.

— Здравия желаю, Ваше Императорское Величество! — чётко, по-военному приветствовал государя.

— Отставить! Алексей Ефимович! Я же тебе приказывал — наедине не чиниться! Ты еще начни все мои титулы перечислять, аки герольдмейстер какой! Не гневи меня!

— Слушаюсь, государь!

— С чем пожаловал?

— Две новости, государь, одна хуже второй!

— Ладно, начни хоть с какой-нибудь.

— Самое главное, государь, по нашим данным, в Россию направлена группа эсеров, старых опытных волков. Во главе некий Борис Савинков. Опасная сволочь, государь. Он был принят в Лондоне бывшим лорд-мэром Сити Маркусом Сэмюэлем, евреем, чьи интересы тесно связана с семейством лондонских Ротшильдов. По непроверенным данным, речь шла о финансовой поддержке недобитых остатков эсеровской организации, которые успели скрыться