Возвращение России - Влад Тарханов

— Теофиль! Что это было? Нас теперь что, арестуют и отправят в Шлиссельбург? — поинтересовался Дэвид. Линдлей говорить не мог. Его лицо побагровело и покрылось крупными каплями пота, казалось. Еще чуть-чуть и британского дипломата хватит удар.

— Господа, нам необходимо привести себя в порядок. Уверен, это личная охрана императора. Скорее всего, он вот-вот удостоит нас своим визитом.

— В Москву нас, по всей видимости, не пропустят! — сделал неожиданный вывод американец и извинившись, направился в свое купе, приводить себя в порядок. Француз занялся тем же, не обращая внимания на британца, который, казалось, прикипел к своему седалищу и никуда с него двигаться не собирался.

В действительности, примерно через три четверти часа на полустанок прибыл литерный поезд императора, за которым, на небольшом отдалении, возвышалась громада бронепоезда. Давешний капитан (так и не представившись) пригласил господ дипломатов в штабной вагон Его Императорского Величества. И посоветовал поторопиться, ибо у государя хватает дел и без всяких иноземцев.

— Какая варварская непочтительность! — пробурчал Фрэнсис Линдлей.

— О нет, Фрэнсис, дорогой друг, это не просто непочтительность, это точно дозированное унижение! — ответил французский коллега, саамы трезвый из компании дипломатов. — Впрочем, вы, не утруждая себя приведением в должный вид, ответили варварам таким же образом.

— Вот еще, буду расшаркиваться перед этим хамом! — пробормотал британец, впрочем, проконтролировав обстановку рядом, ибо быть услышанным не тем, кому надо, ему не хотелось.

Пётр принял их в своем салоне. Императорский стол ломился от еды и напитков, что выглядело не менее изощренным издевательством в глазах иноземных дипломатов: им показалось, что Михаил хочет насладиться тем, как они жадно набросятся на изысканную еду. Хотя в желудках господ послов было почти пусто, к пище земной они не прикоснулись. Как и к алкоголю, ибо боялись, что после дрянного самогона благородные напитки заставят их организмы взбунтоваться. Но император, казалось, на отказ дипломатов сесть за стол не обращал никакого внимания. Он сам преспокойно занял свое место и начал аккуратно разрезать рябчика, запеченного в каком-то диком красноватом соусе, Попробовав кусочек мяса, государь чему-то кивнул и поинтересовался:

— Что за нужда подвигла вас, господа, совершить этот крайне рискованный вояж. Увы, забастовки на железных дорогах делают путешествия по России не слишком-то комфортным мероприятием.

— Ваше Величество! Нас сюда привела крайняя нужда в вашей аудиенции, вызванная вашими необдуманными действиями в Проливах. И эта забастовка железнодорожных профсоюзов стала буквально подарком Вашему Величеству от ваших преданных подданных. — в последнее предложение Линдлей вложил максимум иронии.

— Увы, господин посланник, если бы ваш молодой коллега, некто Брюс Локкарт, не подкармливал Викжель и подобные ему организации английскими фунтами, никакой забастовки и не случилось бы, так что претензии вы не тому предъявляете. Кстати, сей активный молодой человек уже покинул Россию за деятельность, несовместимую с дипломатическим статусом. Консульства в Москве закрыты и открываться не будут! Отныне для иноземцев Москва — закрытый город и попасть в него возможно станет только с дозволения министра внутренних дел или императора лично.

Михаил Александрович налил себе в лафитник вина, провел бокалом у лица, вдыхая аромат, сделал пару небольших глотков, пробуя букет, после чего произнес:

— Ах, дорогой Теофиль! Слухи о великолепии вашего Шамебртена при всей его дороговизне несколько преувеличены. Не знаю, за что этот напиток так любил Наполеон, но то, что доставили мне из Парижа — отвратительное кислое пойло. А что касается Константинополя и проливов вообще… Господа, спешу вас уведомить, что Царьград взят на штык русским войском. Султан и весь его диван арестованы, над Софией сверкает православный крест. Наш флот и наша армия, совместно с союзным болгарским воинством контролирует Проливы: и Босфор, и Дарданеллы. Мы сами взяли то, что обещано нам было союзниками за вступление в войну. И сие никакому обсуждению не подлежит, и рассматриваться ни на какой конференции не будет! Тот договор, который подпишет султан, с Россией и станет исключительно нашим договором, а признавать его или нет — решать вам. И последнее, господа хорошие… Пока мы не получим необходимые припасы — никакого наступления ни на Австрию, ни на Германию не будет! Так и передайте вашим правительствам!

— Но мы же отправили в Архангельск караван с военным имуществом! — возмутился британец! Насколько знаю, его недавно закончили разгружать!

— Мы благодарны правительствам Франции и Великобритании за то, что те прислали нам караван с летней формой и легкими палатками. Это военное имущество тоже пригодится. Но на весь караван прибыло сто двадцать две винтовки Энфилда, старого образца и ни одного патрона к ним, как и ни одного снаряда, в том числе с химической начинкой. Для наступления мы просил винтовки, пулеметы, патроны и снаряды, гранаты и саперное снаряжение. Ничего из этого поставлено не было. Если мы ничего не получим — наступления не будет, а летнюю форму мы вам вернем ближайшей зимой. С огромной нашей благодарностью. Наш агент в Париже получил распоряжение за это имущество не перечислять ни одного франка. Надеюсь, мы друг друга прекрасным образом поняли? Господа послы, завтра поутру прибудет специальный паровоз, который вас возьмёт на прицеп. Благодарю за внимание к этому вопросу.

И ровно через четверть часа, как дипломаты отправились добывать свою ссылку в вагоны, император перебрался в бронепоезд и состав двинулся обратно в Москву. Уже подъезжая к столице, Пётр получил шифрованную радиограмму от Вандама. Там значилось всего два слова: «Вопрос решён».

Это означало только то, что он действительно был решён. Роберт Гамильтон Брюс Локкарт организовал заговор с целью убийства русского императора. Дипломатическая неприкосновенность? Она была соблюдена. Локкарта официально выставили из страны, но вот в Стокгольме он стал жертвой банального гоп-стопа, увы, со смертельным исходом. В общем, альтернативы кошелек или жизнь ему не оставили, забрав и то, и другое. С тех пор многие были уверены, что устраивать покушения на русского царя очень вредно для здоровья.

Глава девятнадцатая/ В которой выясняется, что беда никогда не приходит одна

Глава девятнадцатая

В которой выясняется, что беда никогда не приходит одна

Просторы Атлантического океана, лайнер «Левиафан»

22 марта 1918 года

(капитан Герберт Хартли)

Капитан Герберт Хартли[1] стоял на мостике «Левиафана» и внимательно всматривался в расстилавшуюся перед ним морскую гладь. Погода в конце марта