Там, где исчезает свет - Ирина Дементьева

Лев Георгиевич отпрянул от меня, словно я сильно его ударила, а он старался удержаться на ногах. Он вошёл в спальню, бормоча себе что-то под нос.

— Настя, Настенька! — завыл он, — Ты ошиблась, но я спас тебя. Я спас тебя!

Я пошла вслед за ним и увидела его, стоящего возле сломанного шкафа. Он сжимал в руке подол висевшего на вешалке женского платья.

— Твоя мама была прекрасной! — у него на глазах навернулись слезы, — Она помогла мне, когда другие лишь отворачивались. Верила, что я могу быть, как все. Потом у неё появилась ты. Ты была её счастьем! Озарила весь её мир. Я должен был помочь вам выбраться отсюда. Вы должны были жить счастливо. Мне казалось, что у меня получилось. Но потом Настюша вернулась. Испуганная, бледная она дрожала от холодного ветра. Я помню, будто это было вчера, как она стояла на пороге этого дома. Она была умной. И сразу поняла, что если они нашли её, то я не смог скрыть от них правду. Она пришла ко мне, хотела забрать. Но мне было уже не помочь, а вот она, приехав в Гонобобель, подвергла себя огромной опасности. Мне пришлось ей помочь. — он закрыл лицо ладонями, в котором до сих пор сжимал платье.

Моей сердце разрывалось на части. Мне были больно слышать его слова о моей матери, я не хотела, чтобы он произносил их, чтобы он считал себя близким ей человеком. И вместе с тем, я чувствовала его боль, его тоску по ней. Я ощущала то же самое.

Я сделала несколько шагов в его сторону и аккуратно, коснувшись его руки, сжала её крепко и сказала:

— Я верю, что ты хотел помочь. Скажи мне, что ты сделал?

Лев Георгиевич глубоко вдохнул. Он отбросил платье, будто оно обожгло ему кожу и отошёл к окну. Я только в этот момент заметила, что в этот раз в комнате единственное окно было заколочено толстыми досками.

— Я всё сделал как тогда, — в этот раз он говорил тихо и бесстрастно, — Все должны были подумать, что она мертва. Только смерть могла их остановить.

— Что ты сделал? — у меня по спине побежали мурашки.

— Я снова поджёг этот дом. — сказал главврач, не отводя взгляда от окна, — Я спас её. Если бы она увидела тебя здесь, она бы этого не вынесла. Теперь она в безопасности. Я думал, что большой город скроет вас от их взора, но ошибся. Скрыть может только земля.

— Что ты сделал? — выкрикнула я, чувствуя, как по щекам побежали слезы.

— Я надёжно спрятал её от их лап. Теперь она спит спокойно. Бонька затоптал следы её могилы. Теперь об этом месте знаем только мы с ослом, — Лев Георгиевич горько усмехнулся, — Она в безопасности.

— Нет! — закричала я и упала на колени, почувствовав острую боль внутри, — Нет!

— Зачем ты это сделал? Она же помогала тебя!

— И я спас её! — главврач закричал в ответ и упал на колени рядом со мной, он схватил меня за запястья и, больно их сжав, продолжал кричать, — Я спас её! Я должен был! Ты была её светом! Она не могла видеть тебя здесь! И я не могу! Я спасу и тебя! Они тебя не достанут!

С этими словами он отпустил меня и резко поднялся на ноги, затем выскочил из комнаты и запер за собой дверь.

— Я сделаю всё также. Огонь навсегда сотрёт твои следы! — кричал он из коридора, — Вы будете снова вместе!

У меня внутри всё сжалось от мысли, что он хочет сжечь меня заживо. Я подскочила на ноги и заколотила кулаками в дверь.

— Выпусти меня! Мне ничего не угрожает! Я уеду в Москву и больше никогда сюда не вернусь!

— Уже слишком поздно! — кричал в ответ Лев Георгиевич, — Они следят за тобой! Как ты не понимаешь? Но я спасу тебя, спасу, спасу!

Я услышала звук затвора зажигалки, а затем треск горящих щепок.

— Нет! Ты меня убьёшь, выпусти меня! — я ударила ногой в дверь, но она не поддалась.

Тогда я подбежала к окну, и попыталась отодрать приколоченные доски, но и они не поддавались. Сквозь щели под дверью в комнату уже начал проникать дым. Времени у меня оставалось всё меньше. Я металась по комнате, как испуганная мышь, попавшая в мышеловку. Неужели это и есть мой конец? Семейное проклятие всё-таки погубит и меня. Что мы такого сделали этому человеку, что он решил убить всех женщин моей семьи?

Я закрыла нос ладонью, пытаясь продержаться, как можно дольше, и, не переставая, била ногами в дверь. Но сил оставалось всё меньше, комната как будто становилась необъятной, и стены отдалялись от меня, перед глазами всё поплыло. Пол дрожал под ногами, дым становился всё гуще и уже обвивался удавом вокруг моих щиколоток, заковывая их в кандалы.

— Полина! — послышался крик откуда-то издалека, — Ты меня слышишь? Это я! Феликс! Полина, я спасу тебя! Тебе больше ничего не угрожает… Ты больше не навредишь себе!

Я почувствовала, как слёзы навернулись на глазах, когда я услышала слова Феликса. Его голос подарил мне силы на последний вздох, а дальше дым унёс меня за собой куда-то очень далеко…

Глава 11

— Нет! Нет! Выпустите меня отсюда! — надрывая голос до боли в горле, я кричала в маленькое окошко, прорезанное в массивной металлической двери, — Я не могу здесь быть!

Я повторяла раз за разом свою мольбу, но никто не приходил за мной. Руки уже болели от бесконечных ударов по стенам, носы ботинок окончательно сбились, пока я пыталась пробить металлическую ограду своей темницы. Я оказалась в ловушке. Осознание тяжёлым грузом оседало на сердце, но страх до сих пор не давал мне повернуться спиной к двери. Отвернуться и посмотреть на место, где я находилась, было для меня признанием безоговорочного поражения.

— Я не могу быть здесь! Это все неправда, — скулила я, тихо сползая по стенке вниз на холодный пол.

Отчаяние накрывало с головой, затуманивая разум и буквально ослепляя меня. Мне казалось, что всё меркнет передо мной, стоит мне лишь взглянуть куда-то. Нерешительно оторвав взгляд от пола, я всё же осмотрела свою темницу. Она таковой и была. Абсолютно серая от пола до потолка комната сдавливала меня со всех сторон. Лишь сквозь маленькое окно под самым потолком, закрытое снаружи металлической решёткой, внутрь проскальзывали маленькие клеточки света. Других средств освещения в комнате не было.